Брак по договору

– Да, конечно. Простите, не привык еще.

Я непонимающе смотрю на мужчину.

– Вы меня, скорее всего, не помните – Язов Алексей. Мы с вашим отцом были партнерами.

– Что-то не припомню вас на похоронах, – замечаю, чувствуя себя неуютно в его компании.

– К сожалению, меня не было в стране, когда случилась эта ужасная трагедия. Примите мои искренние соболезнования.

– Спустя три месяца?

– Я всего лишь несколько дней назад вернулся, – мягко улыбается он, но глаза-то при этом остаются холодными. – Прошу простить, был несколько занят накопившимися делами.

Все-таки Алексею удается меня пристыдить. Глупо, наверное, но чувствую себя неловко.

– Это вы извините, я вовсе не имела в виду ничего такого.

– Все в порядке, Соня. Могу я обращаться к вам на ты?

– Не уверена, что это уместно… Все-таки вы старше.

– Да ерунда, – отмахивается Язов. – Я не старше Михаила. С ним же не выкаете в спальне?

Я тут же вспыхиваю от его намека и отвожу взгляд.

– Прошу прощения за мою бестактность, – тут же добавляет Алексей.

Осторожно посматриваю по  сторонам, ища взглядом мужа, но, как назло, его нигде нет. Словно испарился. А мне уже совсем некомфортно рядом с этим человеком. Не покидает странное чувство, что он как паук вокруг мухи.

– Михаил ушел с Валентиной, – произносит Язов и пристально смотрит на меня, явно ожидая реакцию. – Если вы ищете мужа, конечно.

С трудом успеваю удержаться от вопроса, что еще за Валентина такая.

– Вообще-то я ищу Виолетту. Она тоже должна была приехать, – натянуто улыбаюсь, радуясь тому, что вовремя вспомнила про мачеху.

– Действительно, – ухмыляется Алексей. – Я ее даже мельком видел. Поразительная женщина. И главное, совершенно не унывает, а ведь совсем недавно потеряла мужа, которого, как уверяет, очень любила.

– Вы на что-то намекаете?

– Я, милая Соня, говорю прямо. Она – стервятница. И я никогда не понимал, что Николай в ней нашел.

Мне и самой хотелось бы знать ответ на этот вопрос.

– Может, они любили друг друга.

– Может быть, – иронично усмехается  Язов. – А может быть, Виолетта просто использовала твоего отца, а он – ее.

Мне весьма неприятно слышать такое про папу. Но тон, которым мужчина говорит, звучит слишком уж уверенно и многозначительно.