Девочки Талера

– Девочка Ника пришла навестить своего старого друга? – Робби отодвигает меня и внимательно осматривает с ног до головы. Я по-прежнему в рубашке Тимура, Талер отправил меня на кухню, так и не выдав одежду.

– Я теперь здесь работаю, Робби, – говорю, стараясь казаться веселой, хоть голос у меня дрожит.

Но Роберт мужчина умный и проницательный. Он порывисто притягивает меня и обнимает, говоря так, чтобы слышно было только мне.

– Я так надеялся, что этот упрямый баран одумается и вернет тебя, моя маленькая Вероника.

– Няня… – шепчу, глотая слезы, – он взял меня на работу…

– Упертый идиот, – повторяет Робби и гладит меня по голове как маленькую. – Ничего, перемелется, мука будет. Он мне в последнее время вулкан потухший напоминает. Но вроде как потух, а оно ж дымится над головушкой, дымится. Значит, бурлит внутри лава, и как прорвет однажды, не будешь знать, куда спрятаться!

Вот откуда он такие слова находит, что слезы сами собой высыхают? Робби поднимает меня за подбородок и начинает тихонько петь:

А не спеши ты нас хоронить,

А у нас еще здесь дела…

Прижимаюсь лбом к его лбу и подпеваю, шмыгая носом:

У нас дома детей мал-мала,

Да и просто хотелось пожить[1 - «Не спеши» – Владимир Шахрин, группа «Чайф», альбом «Дети гор», 1993 г.

Мы оба смеемся, и оба сквозь слезы. Робби взъерошивает мне макушку и подмигивает:

– Ну что, для кормящих мам у нас отдельное меню! Садись, уже все готово.

Я удивленно смотрю на него:

– Какое меню?

Робби выставляет на стол красиво порезанную вареную грудку, тушенные овощи и нежирный сыр с сухариками. Наливает в высокий стакан компот из сухофруктов, еда так вкусно пахнет, что у меня даже голова кружится.

Растерянно разглядываю стол.

– Тимур говорит, надо обсудить с врачом… – но Робби меня перебивает:

– Все уже есть, Ника, вон у меня целая тетрадка исписана этими докториными рекомендациями.

Сажусь за стол и закрываю лицо руками. Что же за человек такой непонятный этот Тимур, а Робби как будто мысли мои читает. Снова шепчет, наклоняясь к уху:

– Говорил я тебе, он не то, что пропащий. Просто как будто бродит в потемках, на преграды натыкается и бьется каждый раз больно.