Болевые точки

Гнали самогон, в основном на продажу, практически в каждом дворе. Спаивали соседских мужиков, пришлых работяг, молодёжь. Морально-нравственные аспекты уходят на второй, а то и третий план, коли самогонная нажива является единственным источником дохода.

Зять мельком взглянул на тёщу и молча положил две купюры на стол.

– Тут же больше чем на четвертинку, а сдачи у меня нету! – развела руками тёща.

– Мама! Что за разговор? Пусть, то вам за сервис, так сказать.

Тёща молча смахнула купюры и подошла к настенному шкафу.

Молча открыла дверку и сунула деньги под жестяную коробку с лекарствами. Там лежали карбованцы «с горелки», так тёща называла выручку с продажи самогона. Деньги эти она пускала в оборот бюджета лишь на неправедные дела. Заплатить за свет, дрова, уголь. Так как считала, что праведное дело – это внуки, дочь, здоровье, одежда, корм для скота и сама скотина.

– Жди! – коротко бросила она в сторону зятя и пошла из дома в сторону погреба, что исполином стоял в углу подворья.

Юрок посмотрел в окно и, удостоверившись, что тёща, открыв навесной замок, скрылась за массивной дверью, опрометью метнулся к настенному шкафу. Вынув из-под банки свои купюры, он аккуратно поставил жестянку на место, сохранив «пейзаж» нетронутым. После прошёл в горницу и натянул на себя спортивные брюки, что служили ему домашней одёжкой. Свитер, что достался от сына, с броской надписью по животу "BOYS".

Тёща уже входила в переднюю. Юрок пошёл на звон стекла. То тёща доставала ему рюмку и нехитрую снедь из холодных деревенских закусок.

Сало с проростью, солёные огурцы, хлеб, репчатый лук, варёный картофель в чугунке.

Юрок вышел в переднюю и приступил к трапезе. Тёща заметно подобрела к зятю на фоне свершившейся финансовой сделки.

Нерадивый зять махнул рюмку и захрумкал маринованным огурчиком.

– Что в деревне? Новости какие, а, мам?

– Да ничего особого нету. Бабу Параску схоронили, так ты это знаешь.

Юрка молча кивнул головою и махнул вторую рюмку.

Продолжая утреннюю трапезу, он слушал тёщу, а сам крутил в голове мысли.

Оглядевшись, он почувствовал, что муторное утро отступило и мыслям в голове уже стало свободно.

Вылив в рюмку остатки самогона, он отставил её в сторону.

– Пойду на двор. Гляну, что там в хлеву, да почищу у свиней, – твёрдо сказал он и встал из-за стола.

– О! То дело! – удовлетворённо кивнула головою тёща и стала прибирать посуду со стола.

Уборкой это вряд ли можно было назвать.