Болевые точки

Татьяна была в деле, и Женя уже на следующий день был в курсе, где прячется водитель-экспедитор.

Отправил Валерка телеграмму домой, что, дескать, пока ещё в России, сломалась серьёзно автомашина, стою в ремонте.

Через неделю у дома Татьяны остановилась белая «Волга». Из неё вышли трое. Это были Гена, Женя и Гриша. Татьяны дома не было, и Валерка смотрел телевизор да мысли в голове гонял.

Вошедшие в дом без церемоний сели кто на стул, кто в кресло. Валерка оцепенел. Впал в ступор и не мог сообразить, как его они нашли.

– Ну, что на связь не выходишь? – вдруг спросил Гриша.

– Так это… Телефон…

– Ну да… Телефон – это проблема.

– Где машина с грузом? – вцепился взглядом в Валерку Женя-Бур.

– На таможне.

– Какой таможне? Машина туда и не заходила!

– Как не заходила? – оторопел Валера.

– Вот тебе официальная бумага с таможенного поста, – Гриша кивнул Жене, и тот положил на стол лист формата А4, где чёрным по белому: «На Ваш запрос от …, автомобиль марки «МАЗ», гос. № …, таможенный пункт пропуска не пересекал…».

– Это как же так? – поднял Валера на Гришу глаза.

– Где автомобиль, и где груз? Ты чего? «Кидок» нам устроить решил? Живьём в землю закопаем! Где груз?

– Я не понимаю… Я…

Валера лежал в подполе со связанными руками.

Очнулся он от вспышки фотоаппарата. Это Гена сделал два снимка на моментальный «Полароид» и выбрался из подпола, с шумом грохнув крышкой.

= 5 =

Иван Владимирович смотрел на фотоснимки, что лежали перед ним на столе. Слёзы стекали по его небритым щекам, и он ничего не мог с этим поделать.

Фотографии внучки, как та идёт в детский сад, фотографии жены, фотографии невестки. Эти нелюди требовали возместить ущерб, принесённый им его сыном. Всё это было страшным сном, жестокой действительностью, абсолютным крахом.

Он в момент лишился всего имущества, что накапливал всю свою жизнь. Двух квартир, двух автомобилей, двух гаражей, садового участка. Вот теперь ещё и сына нет… Всё перевёл на каких-то людей. Всё! Он один сидел в комнате и не знал, что делать дальше.

Жаловаться идти было некому. Страх за жизнь внучки, жены, невестки, а об этом ему было сказано, был решающим фактором во всей этой вакханалии, что вертелась в течение двух недель.

Валерка не объявлялся, и от этого было совсем невмоготу. Да и что он мог сделать? Шестидесятитрёхлетний пенсионер, а перед ним здоровые бугаи. Особенно его поразил тщедушный очкарик-нотариус: будто издеваясь, заявил, дескать, сделка оформлена по закону.