Болевые точки

– Ой, как его, этот… А! Здор!

У Валентина вывалились глаза из глазниц, короче склер почти не осталось.

– Чего? – тихо и с подозрением переспросил Валик.

– Здор! – Алла Станиславовна смотрела на Валентина с улыбкой и непринуждённо стала ему рассказывать, как готовят сей чудо вкусный продукт.

Окружающие притихли и понимающе переглянулись между собою.

Свинью, перед тем как забивать, поят водкой с пивом. После бьют по заднице широкими дощечками, чтобы сало пропиталось кровью…

В комнате было человек семь.

– Так вот! – не унималась Алка – Ковуи его ели сырым, посыпая солью сверху. Вкусная вещь, доложу я вам.

– Вкуснее, чем трюфеля? – не сдержался Сашка и отвернулся к экрану телевизора.

– Алла Станиславовна! Зайдите в диспетчерскую! – шепнул динамик селектора.

Старший врач сполоснула чашку и, покачивая умопомрачительными ягодицами молодой девушки, поплыла в сторону скоропомощного сердца.

В комнате приёма пищи была немая сцена.

– Совсем сошла с ума! – кто-то тихо проговорил, и все уставились в экран.

Смена у Аллы закончилась в 19:45, и, передав все дела заступающему дежурному врачу, она с лёгким сердцем выкурила душистую сигаретку «Duhnhill» и прогулочным шагом направилась в сторону отчего дома.

Мать Аллы Станиславовны, женщина шестидесяти лет, пенсионерка и домохозяйка, ждала возвращения дочери с дежурства с накрытым приборами к ужину столом.

Алка опустилась на кухонный табурет и посмотрела на мать.

– Мам, а у нас нет дома сала?

– Что? Алчон, ты же вида его не переносишь.

– Ну, меня тут угостили намедни. Очень вкусным. Его готовят по-особому. И его ели ковуи…

– Какие ковуи? – посмотрела на дочь родительница.

– Ух, – вздохнула Алла, – неважно. Это сало называется… Ну, короче там, перед тем как забить свинью, её поят водкой с пивом.

Мать смотрела на дочь с удивлением и какой-то жалостью.

– После чего свинью привязывают и бьют, – Алла рассказывала с упоением и страстью, сверкая глазами, разбрасывая вокруг себя феромоны любви и счастья, – широкими дощечками по спине и заднице два часа! Чтобы сало напиталось кровью.

– Какая кровь? Как напиталось? Что ты мелешь? Какое сало?

– Сало? Здор называется… – Аллочка смотрела на мать и улыбалась.

Мать присела на кухонный табурет и посмотрела в глаза дочери.

– Боже мой! Какая глупость.