Что шепчет океан

Теперь она сможет свою проблему выставить как изюминку сочинителя, и никто не прицепится. У нее началась литературная карьера! Презентации, встречи, контракт на экранизацию, литературные награды. «Один из лучших романов современности!». Вот как называли ее детище. Огромнейший тираж, десятки редакций, более 40 переводов. И всегда на обложке неизменно красовалось: «Немного безысходность», автор Камилла Стоун. Ее мечта сбылась, а все вокруг ожидали, что мисс Стоун будет и дальше радовать читателей своими произведениями.

Прошло три года, но Камилла так ничего и не написала…

Каждый раз, когда она садилась писать, начиналась довольно неплохая истории, но потом она теряла нить и создавала новый документ. Иногда Камилла начинала работать на своей старой печатной машинке, надеясь, что именно этот ритуал пробудит в ней нужные слова, но ее муза бросала ей буквально парочку фраз. Камилла перестала видеть истории, она просто видела отдельные эпизоды, представляла нарезки из кадров и монтировала их у себя в голове, но это были лишь кусочки чьих-то жизней.

Сегодня утром она решила попробовать напечатать то, что сидело у нее в голове со вчерашнего вечера. Это письмо какого-то Вильяма к какой-то Мари. Она сама еще не знает ни того, ни другую, ей просто показалось, что она их слышит. В последнее время именно такие вещи с ней и творились.

Единственное, что она смогла вытащить из себя, – это был сценарий, который не отличался какими-то особенностями… Даже Томас не хотел его продвигать, но согласился исключительно ради нее. Результат был отрицательным, как и ожидалось. Было еще пару небольших рассказов, которые утонули в пучине других бестселлеров, и целая папка эссе, которые, как сказал Том, никому не интересны и не нужны.

– Милая, ты не Ребекка Уэст, и уж точно не Радклиф или Мэрдок. Твой, так сказать, дневник…

– Это эссе, – перебивала его Камилла.

– Хорошо, эссе, но это не меняет сути дела. Твои эссе никому не интересны. На этом можно зарабатывать в твои 45–50, и то, если до этого времени ты выпустишь хотя бы пять-шесть книг.

– Ну что же, значит, тебе не очень повезло с писателем. Возможно, я никогда больше ничего не напишу.