Творец бессмертия, или Исповедь гения

И даже спросил его, улучшив момент:

– Фёдор? Ты так светишься от счастья, что всем понятно – домой летишь!

– Так ведь этот самолёт – это юридически уже территория Штатов! А в Штатах любой, кто не улыбается, кто нос повесил, тот не свой, тот чужой! Вот и вам, мистер Гвоздёв с вашей женой, было бы не лишним сменить прежние маски на новые, на улыбающиеся!

Я сначала опешил от подобной откровенности и точности ответа, а потом расхохотался:

– Фёдор! Может, для кого-то другого оставишь это нелепое клеймо – мистер? Давай по-свойски!

– В США это невозможно, мистер Гвоздёв! У нас, конечно, не дошло до такого как в Англии, там вообще жуткий снобизм, но всё-таки каждый сверчок должен знать свой шесток.

– Нас же никто не слышит, – стал я раскачивать Фёдора.

– Те люди, которым это нужно, нас слышат всегда и везде! – ответил Фёдор с ослепительной театральной улыбкой, которую теперь предстояло носить и мне, и моей Светлане.

– Это, конечно, в переносном смысле? – усомнился я и вдруг заметил, что сам автоматически стал улыбаться.

Фёдор опять расплылся в улыбке:

– Вам лучше знать, мистер Гвоздёв!

– Чёрт побери! Тебе хоть кол на голове чеши, а ты всё своё – мистер, да мистер! Говорю же, нас никто не слышит!

– Пусть даже так, мистер Гвоздёв! Но вы для меня – босс! А с боссом по-свойски не положено! – он снова расплылся.

– Я понял! – улыбнулся и я. – У тебя строгие инструкции. Обязанности, да?

– Считайте, как вам угодно, мистер Гвоздёв!

– А где же мой босс?

– Вы спрашиваете о докторе Кеннеди?

– Так других я пока и не знаю! – усмехнулся я.

– Доктор Кеннеди летит в другом самолёте. Чтобы не терять время, он через океан летает на Конкорде. Получается почти в четыре раза быстрее! – улыбнулся Фёдор.

– Вот те раз! Будто мы не торопимся?

– Не в том дело! Ваше время столько не стоит! – ответил Фёдор всё с той же счастливой улыбкой.

Я надолго замолчал. Светланка задремала.

Наконец, я не выдержал:

– Мистер Фёдор! – схитрил я, рассчитывая на другую реакцию соседа.

– Да, сэр? – мгновенно повернулся ко мне Фёдор с такой ослепительной улыбкой, что мне показалось, будто ее вызвало моё обращение «мистер».

– А как вам удалось в таком совершенстве изучить русский язык? Мне-то всегда казалось, будто такое совершенство достигается лишь в младенчестве или в раннем детстве.