Маджента

На её указательном пальце набита надпись «МУЗА», кем для многих она, наверное, когда-то и являлась, указывая путь. Черное тату на её голени где изображён зонтик, в котором укрыт большой город, даёт понять, что именно город, а не дом может спрятать её от дождя. На другой ноге прямо с бедра спускается хорошо сделанная картина кошки, которая изображена в виде некой мадам, олицетворяя собой гуляющую саму по себе интеллигенцию. На ступах Таи изображены яркие розы в узорах, ведь она всё-таки девушка, а девушки жить не могут без цветов.

Но разглядеть красоту этих картин было невозможно так как она прятала их за широкими штанами и за огромной чёрной толстовкой, с большой гитарой на перевес.

Солнце над городом заставляло температурные шкалы взлетать вверх. Тая вымотавшись от жары облокотилась об редкое в этих местах пятиэтажное здание, скинув с головы тяжёлый капюшон. Ужасно хотелось пить, но карманы были пусты. Расчехлив свою старую гитару отбросив чехол, крышкой вверх, она уселась прямо на тротуарную плитку.

Её пальцы принялись перебирать по струнам инструмента, создавая приятную мелодию, а из грубой на первый взгляд девушки исходил тонкий и по удивительному милый голосок. На звуки песни подтянулись гуляющие зеваки, скидывая благодарность за хорошее исполнение в чехол из-под гитары, деньги. Это не могло не радовать:

– Спасибо, друзья, на воду я уже благодаря вам себе заработала. —Робко поблагодарила Тая слушателей, не поднимая от стеснения взгляд, поправляя при этом чёлку.

Они отвечали аплодисментами.

Раздался скрип деревянного пола, от приближающихся шагов к его двери. Илья всё ещё был обижен на доктора, за инцидент вчера вечером с фокусом, поэтому сидел над колодой карт, повесив лысую голову. Дверь палаты открылась, это была Веста, она принесла ему медикаменты и обед. Хоть он был с ней в хороших отношениях, но всё-таки решил заодно подуться и на неё. Веста села к нему на кровать и сказала, как обычно ему говорит, очень милым голосом:

– На меня то, почему обиду затаил?

На что Илья не смог больше молчать, тем более друзей кроме Весты у него здесь и не было:

– Я просто хотел сыграть в игру, в какой заключался мой фокус из трёх попыток, показал всего одну, оставалось ещё две.

И всё почти у меня получились. Я вновь поверил в себя, карты вчера со мной снова начали говорить, а сейчас молчат, понимаешь? Если бы не Ершов, который всё испортил. Сейчас этот человек даже смотреть мои фокусы не станет.