Уй

Через полчаса он был уже у квартиры Лили. Робко позвонил.

Дверь открыла напуганная Лили.

– Привет, – сказал Берге и грустно улыбнулся. – Мне не спится, можно я останусь у тебя?

– Заходи, – ответила Лили, с тем же удивлённым выражением лица. – А как же комендантский час?

– Он не действует на священников.

– Ты напугал меня! Подумала, что мы где-то выдали себя сегодня или что… – она не договорила.

– Я понимаю, – ответил он. – Нет, я не мог бы. И не хотел бы.

– У меня достаточно пусто здесь.

Берге обратил внимание на стены. Все они были исписаны и исчерчены.

– Что это? – полюбопытствовал он.

– Ничего, – сказала она нехотя и подошла к одной из стен.

– Где-то здесь есть я? – грустно спросил он, понимая, что видит что-то очень личное, судя по тому, что записи были зашифрованы.

– Есть, – ответила виновато Лили чуть погодя.

– Ты хорошо спишь? – спросил он, словно пытаясь что-то выудить, всё ещё разглядывая стрелочки, рисунки и подписи.

– Не очень, – ответила она. – Тому есть несколько причин. Каждая хуже предыдущей.

– Я не знаю, как дальше жить, – выпалил он, не особо надеясь на сочувствие.

– Подумай, если боги, которых никто не видел, существуют, и они действительно под куполом, действительно на этой планете, а не на другой, то разве справедливо принимать их жестокие правила? Жить, следуя этим правилам?

– Я так не думаю, – ответил он. – И поэтому я не хочу идти дальше.

– Богам всё равно, что ты чувствуешь, каково тебе приходится в твоей жизни. Ты не находишь это несправедливым? Мне кажется несправедливым, что они не понесут никакой ответственности и не хлебнут из чаши последствий этого, – говорила Лили, стоя совсем близко к его лицу.

– Боги совершенны и неуязвимы. Боги знают лучше, что лучше для ассембледа, ведь они наши создатели. Кому как не создателю знать своё творение лучше остальных? – произнёс он горько и саркастически всё те же слова и мысли, которые твердил себе и прихожанам каждый день.

– Пока есть боги, мы не можем думать о себе, – ответила Лили, грустно улыбнувшись. Она снова подошла к Берге, который всё ещё смотрел пустым взглядом на исписанную стену, положила руку ему на плечо.