Право на любовь

 – Извините, Сергей Викторович, но куда ушла Ася?

– А, ваша родственница? Извинилась и уехала на такси, кажется. За ней и Рина.

Промолчав, кивнул в ответ. Всё было так, как я и думал. Она сбежала. Ася, как и всегда, решила выбрать наиболее лёгкий путь. Но мне надоели подобные игры. Я уже однажды играл в такую и выглядел настоящим лохом. Был слепым и обидел невинную девочку. Меня водили за нос в течение нескольких лет, а я даже этого не замечал.

И ещё был очень виноват, а потому хотел загладить свою вину.

– Недавно вы говорили о знакомой вашей дочери. Это Ася? – уточнил у спонсора.

Он кивнул.

– Моя дочь, несмотря на возраст, очень импульсивная. Иногда мне кажется, что у неё всё ещё продолжается подростковый возраст. Когда я узнал, что она попыталась спрыгнуть с крыши, то едва ли не поседел. Оказалось, что именно Есения и спасла ей жизнь. Не знаю, что случилось бы, если не эта женщина. Они вдвоём упали с той крыши. Дочь утверждает, что она поскользнулась на мокрой плитке.

Для меня не стало большим открытием то, что Ася пыталась помочь другим. Она всегда была такой. Я именно так её и запомнил. Доброй, ласковой, самоотверженной. Всегда спешащей на помощь. Этим она существенно отличалась от Алины, которая была совершенно другой. Полной противоположностью старшей сестры.

– Думаю, можно найти ей вакансию в больнице, – пробормотал я, хотя и не был уверен, что Ася могла принять предложение и согласиться работать в моей больнице.

Я помнил нашу с ней первую встречу. Раньше точно не вспомнил бы это, если бы не усвоил одну истину. С Алиной мне было хорошо. Но с Асей легко и комфортно. Не нужно было стараться кого-то копировать и делать что-то особое, чтобы заслужить её любовь. Впрочем, всё это я понял слишком поздно. И я не понимал, почему она меня вообще когда-то любила. Как можно было влюбиться в такого, как я? Я ведь не раз делал ей больно.

Когда я осознал, что неровно дышал к ней? Это было трудно объяснить.

Открыть собственную больницу оказалось не так и легко, как я изначально думал. Алина не верила в меня, всячески это доказывая. В моменты отчаяния и невыносимой, как никогда прежде сильной нужды в поддержке, я был один.