Последний барьер

Если верить их словам, ни один из них – двадцать с лишним человек – никогда не «подкармливал» лошадь, но каждый знал кого-то, кто знал еще кого-то, кто был грешен. Я попивал пивко и с заинтересованным видом прислушивался к их рассказам. Мне и вправду было интересно.

– …бедняжка только вышла из паддока, а он р-раз на нее кислотой…

– …напичкал ее снотворным, да так, что она сдохла в деннике на следующее утро…

– …вколол такую огромную дозу, что лошадь даже первый барьер не взяла: ничего не видела от боли…

– …за полчаса до заезда дал ей, собака, выпить здоровое ведро воды – уже никакой допинг не нужен, с таким морем в брюхе она и так едва доползет до финиша…

– …вылил ей в глотку полбутылки виски…

– …его зацапали с яблоком без сердцевины, а внутри – таблетки…

– …и тут у него из кармана выпал шприц, а рядом как раз стоял стюард…

– Интересно, все способы уже перепробовали или нет? – спросил я.

– Если что и осталось, только черная магия, – ответил симпатичный паренек.

Все засмеялись.

– А вот, допустим, – небрежно заметил я, – кто-нибудь выдумает что-то особенно хитрое, такое, что и не обнаружишь, – и будет всегда выходить сухим из воды, никто его застукать не сможет.

– Ну, братец, – воскликнул весельчак, – это уж ты загнул! Не дай бог, если такое случится, – спасайся кто может. Поди узнай, на кого ставить. Букмекеры с горя на стенки полезут. – Он радостно заулыбался.

Невысокий конюх постарше его веселья не разделял.

– Такое делается из года в год, – сказал он, хмуро качая головой.

 – Есть тренеры, у которых «подкормка» разработана до тонкостей, – это я вам точно говорю. Некоторые тренеры травят своих лошадей постоянно, годами.

Однако другие конюхи с ним не согласились: теперь берут анализы на допинг; если и были среди тренеров любители портить лошадей, так их разоблачили, забрали лицензию и дорогу на скачки закрыли. Старый закон, правда, был не очень справедливым, говорили они, – по нему тренера автоматически дисквалифицировали, если в организме хотя бы одной его лошади обнаруживали допинг.

А тренер виноват не всегда, особенно если лошадь стимулировали на проигрыш. Какой тренер пойдет на такое – портить лошадь, которую он месяцами готовил для победы? И все же, считали они, после изменения этого закона случаи допинга не уменьшились, а скорее увеличились.

– А что? Вполне логично. Сейчас тот, кто дает допинг, знает: если раньше он мог поломать тренеру всю жизнь, теперь страдает только одна лошадь в одном заезде.