Кого выбирает жизнь?

Но более всего меня расстроило, что в палате никакого расследования я провести не смогу. А помочь Ивану нужно непременно. Если не ему, так его беззащитным детишкам! Кому они теперь нужны в стране, где и о своих детях порой забывают, а государство заботится о них как-то странно! Но я их найду, лишь бы самому мне подняться!

19

Восьмой день моего больничного заточения подходил к концу, когда меня обрадовала медсестра Инна:

– Можете плясать, Александр Федорович! Вам письмо! Его сегодня ваша внучка занесла до занятий, как она сказала.

Из протянутой руки я с тревогой принял согнутый пополам листок, догадываясь, что он может содержать как хорошие, так и плохие вести. Я еще не знал, кем написано письмо, очень надеясь, что оно от супруги. Или хотя бы о ней. Потому волнение моё усиливалось с каждой секундой вместе с острым желанием остаться в одиночестве. (Лежавший напротив сосед не в счёт, поскольку из-за тяжести своего состояния ко всему безучастен, но не хотелось, чтобы за мной следила медсестра).

Коротенькое письмецо было написано бесконечно знакомыми и любимыми буковками жены.

«Дорогой мой! За меня не волнуйся, я скоро начну бегать, хотя лечение продолжается! Во время коронографии мне поставили стент. Это такая трубочка, восстанавливающая кровоток в аорте. Сказали, что обошлось без шунтирования. А это тяжелая операция на открытом сердце, после которой люди восстанавливаются и полгода, и год. Невыносимо скучаю по тебе! Невыносимо! Молюсь, чтобы ты скорее выздоровел и остался такой, каким я тебя люблю! Только и жду нашей встречи, пока невозможной.

20

Уже не припомню когда, может, года полтора прошло или даже больше, знаю лишь, на нашу семью в ту пору еще не навалилось всё это множество несчастий, а внучка затеяла безобидный, на первый взгляд, разговор. Она, сколько помню ее, всегда донимала меня вопросами, модными среди ее сверстников.

Например: «Как я отношусь к многочисленным сообщениям в интернете о том, что всё чаще на территории нашей страны обнаруживаются свидетельства того, что старинные здания в городах странным образом заглублены на несколько метров. Где-то на три, где-то на пять, но есть и восемнадцать! Под землей оказались окна, двери, ворота… Входы в здания пришлось выстраивать заново, сооружая крылечки и подъезды.