Кого выбирает жизнь?

Телефон мы ваш знаем, а сейчас не надо нам мешать!

Я поцеловал тебя, лежавшую в полузабытье с побелевшими искусанными губами, прошептав, чтобы больше не волновалась, собрал в охапку твоё пальто и другие, ненужные в палате вещи, и, держа их перед собой, ошарашенный завершением кошмара последних двух суток, путаными коридорами и лестницами выбрался на улицу, сориентировался, куда нас с тобой завезли, и побрел к незнакомой автобусной остановке, чтобы отправиться в опустевший без тебя дом.

Пожалуй, только тогда на меня, нещадно толкаемого безучастными попутчиками в переполненном автобусе, с руками, занятыми ворохом твоих вещей, не имеющего возможности уцепиться за какой-нибудь поручень, обрушилось всё понимание той беды, к которой приблизилась наша семья. Столько лет мы с тобой неразлучно встречали все радости и невзгоды, и вдруг такая перспектива… Нервы мои достигли некого края, но разум, если он ещё остался у меня после всех передряг, заботливо удерживал сознание от попыток предугадать нашу с тобой незавидную судьбу.

Интересно, бывают ли судьбы счастливыми? Пожалуй, должны быть и такие! Так почему же о судьбе люди всегда вспоминают лишь в связи с какими-то бедами? Не потому ли, что несчастные судьбы нам всем стали куда привычнее счастливых?

Обалдевший от свалившейся беды, уже воспринятой мною как полноразмерное горе, я открыл квартиру и, совершенно опустошенный, уселся на тумбочку у двери.

14

Оставшаяся неделя моего отпуска «без содержания», организованная по моей просьбе товарищами по кафедре сразу, как только наша история началась, зафиксировалась в моем сознании весьма туманно. Помню только, что всякий день я пытался проводить рядом с тобой в больнице, и в этом, помимо моего стремления ежеминутно видеть тебя, была и практическая необходимость: я кормил тебя из ложки, поил через трубочку, чтобы не приходилось приподнимать голову… Да что вспоминать – всё теперь лежало на мне, поскольку делать это кому-то другому, даже если оно входило в круг его служебных обязанностей, судя по всему, не хотелось, а допустить, чтобы ты в немощном состоянии хотя бы на минутку осталась без поддержки, я не мог.