Жена убийцы. Человек с душой дракона

– Как? Я не представляю, как смогу вернуться к своей жизни, и смогу ли теперь вообще. Хотя молчи. Еще больше я ненавижу себя за то, что люблю тебя.

– Я тоже так сильно тебя люблю, детка, – сказал он. – Мы все исправим, вот увидишь. Я положу свою жизнь на то, чтобы нашей любви ничего не угрожало.

– О чем ты, Гектор? Нам что-то угрожает?

Она снова вспоминала, как всадила четыре пули в Джерома, и тот упал замертво, а затем и в ту женщину.

Гектор виновато замолчал. Он не мог расслабиться, а только смотрел по сторонам, отмечая каждую деталь: кто что читает, кто во что одет, у кого какие сумки, очки, усы, борода, шрамы, национальность, руки, кольца, сережки, телефоны и так далее, но параллельно думал о Марии.

«Я позволил войти киллеру в наш номер. Непростительно, Гектор.»

– Все будет хорошо, – еще раз сказал Гектор.

– Не думай, что я простила тебя, – сказала она.

Они прошли регистрацию, сели в бизнес-класс и смотрели в окно. Гектору снова показался тот же дракон, что видел в отели.

Чуть позже Гектор подыскивал новую квартиру на Петроградке, пока Мария мяла свою грудь перед зеркалом и представляла, как одеться для ЗАГСа. Они запланировали быть только вдвоем, не считая автоответчицу, которая из раза в раз повторяет одну и ту же – «в гробу я ее видела» – речь для молодоженов.

Гектор и Мария – в бежевых тренчах и темных очках, несмотря на то, что была зима, – стояли перед кудрявои? женщинои? со смуглои? кожеи?.

«У Андре было десятки исполнителей, – вдруг вспомнил Гектор и посмотрел на Марию. – А ты сильнее, чем кажешься, не так ли? После первого убийства меня еще два месяца тошнило при виде людей».

Отец Марии – он был в джинсовой жилетке с кучеи? карманов – выпил немного водки и уже в середине ужина блевал в туалете, издавая страшные, нечеловеческие звуки, которые имела удовольствие услышать уборщица.

Вместе они поехали на такси в отель – вчетвером в однои? машине, чтобы все было по-семеи?ному, потому что уж так довелось, что чем теснее и беднее, тем семеи?нее. Мать Марии, сидевшая в шубе, рассказывала пошлые анекдоты, пока Михаил Иванович пил газировку, смотрев в усыпанное капельками воды окно.