Вторая рука

С другого конца комнаты отчетливо донесся ее голос:

– Никки носит нож в носке!

Я быстро повернул голову. Она смотрела на меня с вызовом – и с ожиданием.

– Это правда? – переспросил я.

– Ну, иногда.

– Мальчишество, – сказал я.

Она разозлилась.

– Ну да, а носиться верхом, зная – зная! – что впереди ждут боль и сломанные кости, это так по-взрослому, да?

– Ты не думаешь о том, что это может случиться с тобой.

– И всегда ошибаешься.

– Я перестал это делать.

– Но делал бы, если б мог!

На это мне возразить было нечего: мы оба знали, что это правда.

– Посмотри ты на себя! – сказала Дженни. – Что ты сделал, когда тебе пришлось уйти из скачек? Выбрал себе нормальную, спокойную профессию биржевого маклера – а ведь ты же в этом разбираешься! – и зажил наконец, как нормальный человек? Нет! Даже и не подумал! Ты немедленно нашел себе другое дело, где то драки, то побои, то какие-то безумные разборки! Ты просто не можешь жить без опасности, Сид.

У тебя зависимость. Ты, может, думаешь, что никакой зависимости нет, но это как наркотик. Попробуй представить себе, что ты работаешь в офисе с девяти до пяти, каждый день встаешь и едешь на работу, как любой разумный человек, и ты сразу поймешь, что я имею в виду.

Я подумал об этом – и ничего не сказал.

– То-то и оно! – подытожила Дженни. – В офисе ты просто сдохнешь!

– А нож в носке, значит, безопаснее? – спросил я. – Я ведь был жокеем, когда мы познакомились. Ты понимала, что это значит.

– Я не знала этого изнутри! Все эти жуткие ушибы, ссадины, ни пить ни есть, и, черт возьми, никакого секса половину времени!

– Он тебе показывал этот нож или ты просто случайно увидела?

– А какая разница?

– Он просто мальчишка – или в самом деле опасен?

– Вот оно! – сказала Дженни. – А тебе хочется, чтобы он был опасен, да?

– Ради тебя – нет, не хочется.

– Ну… я случайно увидела. Он его носит в небольших ножнах, пристегнутых к щиколотке.

Он свел это в шутку.

– Однако ты мне об этом сказала. Это предупреждение?

Она, похоже, вдруг растерялась, будто сама не знала. Постояла, помолчала, потом нахмурилась и ушла прочь по коридору.

Если это была первая брешь в ее снисходительности к своему ненаглядному Никки – тем лучше.

Во вторник утром я заехал за Чико, и мы поехали на север, в Ньюмаркет. День выдался ветреный, яркое солнце сменялось ливнями, было довольно холодно.