Расследование

– Отец! – сказала она, подойдя к нему и тронув за плечо. – К тебе пришел Келли Хьюз.

– Пусть пойдет и застрелится! – отрезал Крэнфилд.

Она увидела, как я прищурился, и по этой гримасе, похоже, решила, что я обиделся и подумал, что Крэнфилд видит во мне причину всех его бед. Я не стал конкретизировать ее смутные опасения, объяснив себе истинную причину его грубости так: Крэнфилд пожелал мне застрелиться, потому что сам думал об этом.

– А теперь пока! – сказал я Роберте, кивнув в сторону двери.

Снова инстинктивно вздернулся подбородок. Затем она посмотрела на сгорбившегося отца и снова на меня, вспомнила, с каким трудом доставила меня сюда, и ее надменность исчезла без остатка.

– Ладно, я подожду внизу, в библиотеке. Не уходите… не сказав мне что и как.

Я кивнул, и она чинно вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

Я подошел к окну. Разгороженные луга спускались в долину. Деревья наклонены в одну сторону из-за постоянных ветров. Ряд пилонов и крыши строений муниципального совета.

– У вас есть оружие? – спросил я.

Никакого ответа. Я подошел к нему и сел рядом.

– Где оно?

Крэнфилд чуть покосился в мою сторону и снова отвел взгляд. Он смотрел мимо меня. Я поднялся, шагнул к столу у постели, но ни на нем, ни в ящиках не нашлось ничего смертоносного.

Я обнаружил ружье за высоким, красного дерева изголовьем кровати. «Парди» ручной работы – вполне годится для охоты на фазанов.

– Очень неэстетично, – заметил я. – И бестактно по отношению к домашним. Впрочем, вы ведь не собирались этого делать, если всерьез, а?

В этом я как раз не был уверен, но не было ничего дурного в попытке переубедить его.

– Что вы здесь делаете? – вяло спросил он.

– Пришел сказать вам, чтобы вы выбросили это из головы. У нас много дел.

– Не говорите со мной так!

– Как же иначе с вами говорить?

Крэнфилд слегка вздернул голову – прямо как Роберта.

– Что толку сидеть и дуться. Этим делу не помочь.

– Дуться? – Он понемногу начинал вскипать. Но этого было мало.

– Злой дядя взял и отобрал наши игрушки? Ай как нехорошо! Но от того, что мы будем сидеть по своим углам и дуться, ничего не изменится.