Расследование

 – Поскорей уйдем отсюда!

Я кивнул, прошел вместе с ним в лифт, а когда мы спустились вниз, двинулся к выходу. На улице толпилась шайка газетчиков, поджидавших Крэнфилда с блокнотами на изготовку. При виде этих людей я остановился как вкопанный.

– Подождем, пока они рассеются, – предложил я.

– Они не уйдут, пока не сожрут тебя.

Мы стояли в замешательстве, и я услышал, как меня окликнули: «Хьюз!»

Я не обернулся. Решил, что могу позволить себе сейчас быть невежливым. За спиной я услышал звук шагов. Лорд Ферт.

– Хьюз, бога ради, скажите мне: зачем вы это сделали?

Я окинул его каменным взглядом:

– Я ничего не делал.

Он покачал головой:

– Но все данные…

– Объясните мне… – грубо перебил я его, – почему такие достойные люди, как стюарды, охотно поверили в явную ложь?

С этими словами я отвернулся от него. Кивнул Тони и двинулся к выходу. Плевать мне на газетчиков. Плевать на стюардов и на Джессела. И на все, что связано со скачками. На крыльях злобы я вылетел на улицу и пронесся еще ярдов пятьдесят по Портман-сквер, пока гнев не превратился в боль и мы не погрузились в такси, которое поймал Тони.

Тони с грохотом поднялся по лестнице. Я услышал, как он крикнул:

– Ты дома, Келли?

Я слез с кровати, встал, потянулся, вышел в гостиную и включил свет. Он стоял в дверях, смущенно моргая, его руки были заняты подносом с едой.

– Поппи настояла, – пояснил он. Тони поставил поднос на стол и снял салфетку, которой он был накрыт. Поппи прислала горячий пирог с курятиной, помидоры и полфунта сыра бри.

– Она утверждает, что ты два дня не ел.

– Наверное, так оно и есть.

– Тогда наваливайся. – Он заученным движением взял бутылку с виски и щедро наполнил два стакана. – И попробуй все это – хотя бы из любопытства.

Я взял стакан, сделал глоток и почувствовал, как в груди потеплело. Первое ощущение всегда самое приятное. Тони одним движением хлопнул свою порцию и стал наливать по новой.

Я съел пирог, помидоры и сыр.

– Ты можешь еще немного побыть у меня? – спросил я.

– Естественно.

– Хочу рассказать тебе о расследовании.

– Давай, – отозвался он не без удовольствия. – Я давно этого жду.

Я поведал ему все, что произошло на заседании дисциплинарного комитета, почти слово в слово. Все до мелочей намертво врезалось мне в память, как случается при серьезных потрясениях.