Расследование

– И я видел, как вы разговаривали с моим клиентом, – вторил ему Ньютоннардс.

Крэнфилд от бешенства лишился дара речи, и в конце концов он плюхнулся в кресло, не сумев, как и я, найти такие аргументы, которые нарушили бы сложившееся у наших судей стойкое предубеждение против нас.

– Мистер Ньютоннардс, – спросил я, – вы бы узнали этого человека?

Поколебавшись ничтожную долю секунды, он ответил утвердительно.

– Вы встречали его на скачках после розыгрыша «Лимонадного кубка»?

– Нет, не встречал.

– Если он снова вам попадется, сможете ли вы указать его лорду Гоуэри?

– Если лорд Гоуэри будет в тот день на скачках. – Кое-кто из присутствовавших официальных лиц улыбнулся, но Ньютоннардс, надо отдать ему должное, к ним не присоединился.

Больше никаких вопросов к нему у меня не возникло. Ни я, ни Крэнфилд не продвинулись вперед ни на шаг. Я был взбешен. По собственной инициативе мы позволили затащить нас в то прошлое, когда ответчики на подобных расследованиях не имели права прибегать к помощи юристов.

Если они не умели самостоятельно вести собственную защиту, если они не знали, какие именно вопросы задавать и в какой форме, тем хуже! Значит, судьба отворачивалась от них. Но здесь-то судьба ни при чем! Здесь мы сами виноваты в том, что расследование приняло такой оборот. Любой мало-мальски дельный юрист разорвал бы Ньютоннардса с его показаниями в клочья, но ни я, ни Крэнфилд не знали, как это делается.

Крэнфилд, впрочем, предпринял попытку.

Он снова вскочил на ноги:

– Я не только не играл Вишневого Пирога. Я ставил на Урона и проиграл – можете проверить у моего букмекера.

Гоуэри проигнорировал эту реплику. Крэнфилд еще раз повторил ее.

– Возможно-возможно, – на сей раз обронил Гоуэри. – Но это к делу не относится.

Крэнфилд сел совершенно раздавленный. Я прекрасно понимал, что он сейчас чувствовал. Это было даже хуже, чем биться головой об стену. На сей раз стена сама на нас набросилась.

Ньютоннардсу было разрешено сесть, и он непринужденной походкой отправился туда, где уже сидел Чарли Уэст. Все, что он сказал, было принято без возражений. Никто не потребовал доказательств. Никто не усомнился в его показаниях. На лицах расследователей было написано полное согласие с только что услышанным. Если кто-то поставил на Вишневого Пирога и выиграл девятьсот фунтов, это, разумеется, был только Крэнфилд.

Но Гоуэри еще не закончил.