Расследование

Он покачал головой:

– Я все-таки сохранил корни. А ты их утратил.

Проницательный человек мой кузен! Редкое сочетание наблюдательности и соломы в волосах. Он был прав! Я вытряхнул солому из своей шевелюры. Мы прекрасно ладили друг с другом.

– Мне хотелось бы поговорить с кем-то, кто присутствовал на предыдущем разборе, – коротко сказал я.

– А я думал, тебе хотелось бы поскорее забыть об этом, – отозвался он. – Что толку обмениваться грустными воспоминаниями.

Я засмеялся, а в моем теперешнем состоянии это уже было кое-что!

– Дело не в обмене обидами, – сказал я.

 – Просто мне хочется понять, насколько типично вчерашнее заседание для подобных разборов. Я говорю о формальной стороне процедуры. Другой вопрос, что все доказательства сфабрикованы.

– Ах вот, значит, о чем ты бормотал на обратном пути вчера. Вот к чему относились те несколько фраз, что слегка разбавили твое молчание.

– Именно, – сказал я. – Они не поверили ни единому нашему слову.

– Так кто и что сфабриковал?

– Я и сам бы хотел услышать на это ответ.

Он протянул мне опустевший стакан, и я подлил еще виски.

– Ты серьезно?

– Вполне. Из пункта А – мое утверждение, что я ехал на победу, – мы прибываем в пункт Б – убеждение стюардов, что я умышленно отдал скачку. По пути мне встречаются три-четыре маленькие птички, которые щебечут откровенную ложь.

– В руинах что-то шевелится! – сказал Тони.

– В руинах?

– Да, в руинах, что остались от тебя.

– А!

– Тебе следует больше пить, – посоветовал Тони.

 – Сделай над собой усилие. Начни прямо сейчас.

– Я подумаю.

– Подумай! – Тони встал с кресла. – Пора домой. Пора кормить маленьких птенчиков, раскрывших клювики в ожидании червячков.

– Сегодня у вас на ланч червячки?

– Бог его знает. Поппи сказала, чтобы ты приходил, если есть настроение.

Я отрицательно покачал головой.

– Тебе же надо питаться! – воскликнул Тони.

– Надо.

Тони изучающе посмотрел на меня.

– Мне кажется, – наконец произнес он, – что ты выкарабкаешься.

 – Он поставил на стол пустой стакан. – Учти, если что, мы рядом. Накормим, напоим, пообщаемся. Позовем танцовщиц и все такое прочее.

Я кивнул в знак благодарности, и он загрохотал вниз по лестнице. Тони ни словом не обмолвился о лошадях, скачках, а главное, о жокеях, которых ему придется использовать вместо меня. Он не сказал, что, оставаясь в этой квартире, я создаю для него определенные сложности.

Я не знал, как поступить. Это был мой дом.