Кураж

У меня дела оказались чуть лучше. Новичок упал, когда прыгал через ров с водой, но потом медленно закончил скачку, и я не пострадал, лишь несколько травинок зацепилось за мои бриджи.

Молодая кобыла, с которой я работал в последнем заезде для Джеймса Эксминстера, имела такую же отвратительную репутацию, как и ее сосед по конюшне, доставшийся мне вчера, когда я дошел до финиша только ради самого себя. Но на этот раз капризное животное и я, неизвестно почему, с самого старта хорошо подошли друг другу, и, к моему удивлению, которое разделяли все присутствующие, мы прошли последнее препятствие следом за лидирующей лошадью и потом помчались к финишному столбу.

На площадке, где расседлывали победителей, я попытался объяснить происшедшее Джеймсу Эксминстеру:

– Я очень сожалею, сэр, но я не мог удержать ее.

Я знал, что он не поставил на нее ни пенни, а владелец даже не пришел посмотреть на скачки.

Эксминстер задумчиво посмотрел на меня, но ничего не ответил, и я подумал, что этот тренер не скоро еще раз наймет меня. Иногда неожиданно выигрывать так же плохо, как и проиграть, когда ожидают победу.

Я распустил подпругу, перекинул седло через руку и стоял, ожидая, когда разразится буря.

– Ну, – резко сказал он, – теперь идите взвесьтесь.

Когда я вышел из раздевалки, он стоял у весовой и разговаривал с лордом Тирролдом, лошадь которого тренировал. Они замолчали и повернулись ко мне, но я не мог видеть выражения их лиц, потому что солнце било мне в глаза.

Джеймс Эксминстер спросил:

– В каких конюшнях вы чаще работаете?

– В основном я работаю для фермеров, которые тренируют собственных лошадей, – пояснил я. – У меня нет постоянной работы с профессиональными тренерами, но, когда они просят меня, я скачу и для них.

«И в этом, – подумал я, – истинная причина того довольно тусклого впечатления, которое я до сих пор производил в мире скачек».

– Я слышал, как два или три тренера говорили, – вмешался лорд Тирролд, обращаясь к Эксминстеру, – что для своих плохих лошадей они всегда могут взять Финна.