Перелом

После короткого напряженного молчания я спросил:

– В каком качестве этот человек должен работать у меня?

– Он будет участвовать в скачках, – прозвучал заготовленный ответ. – Он жокей.

Я почувствовал, как у меня задергалось веко. Толстяк это заметил. На сей раз он действительно задел за живое.

Все было яснее ясного. Ему не понадобится говорить мне, когда скачки должны быть проиграны. Ему достаточно сказать об этом своему человеку.

– Нам не нужен жокей, – сказал я. – У нас уже есть Томми Хойлейк.

– Новый жокей постепенно займет его место.

Томми Хойлейк был вторым жокеем в Великобритании и входил в первую дюжину лучших жокеев мира. Никто не мог занять его место.

– Владельцы не согласятся, – сказал я.

– Ты убедишь их.

– Невозможно.

– От этого зависит будущее вашей конюшни.

Последовала еще одна долгая пауза. Один из резиновомордых переминался с ноги на ногу и вздыхал, как от скуки, но толстяк, казалось, никуда не спешил. Возможно, он очень хорошо понимал, что с каждой минутой мне становилось все хуже и я замерзал все сильней.

Я бы попросил его развязать мне руки, если б не был уверен, что он откажет и тем самым запишет себе очко.

Наконец я сказал:

– С вашим жокеем у конюшни все равно нет будущего.

Он пожал плечами:

– Возможно, она немного пострадает, но выживет.

– Это неприемлемо, – сказал я.

Он заморгал. Его рука поводила пистолетом по ляжке, туго обтянутой штаниной.

– Я вижу, ты не совсем осознал положение, – заметил он. – Я сказал: ты уйдешь отсюда только на определенных условиях.

 – Благодаря бесстрастному тону его безумные слова звучали убедительно. – Условия такие: ты нанимаешь конкретного жокея и ни к кому не обращаешься за помощью, включая полицию. Если ты нарушишь одно из этих условий, конюшня будет уничтожена. Но, – он заговорил медленней и внушительней, – если ты не согласен безоговорочно с этими условиями, свободы тебе не видать.

Я молчал.

– Все понял?

– Да, – вздохнул я.

– Хорошо.

– То есть вы не мелкий мошенник – вроде так прозвучало.

Его ноздри раздулись.

– Я манипулятор.

– И убийца.

– Никогда не убиваю, если жертва на этом не настаивает.

Я уставился на него. Он едва сдерживал смех от собственной шутки, о чем свидетельствовали участившиеся дыхание и подергивания губ.

«Жертва, – подумал я про себя, – не собирается настаивать на таком финале. Пусть толстяк повеселится».

Я слегка подвигал плечами, пытаясь расслабить их.