Перелом

Через минуту станет получше.

Но я все равно пошел за медсестрой, и она, посмотрев на часы, вверх ногами приколотые к халату на ее груди, заметила, что ему уже почти пора принимать таблетки.

После того как он проглотил лекарство и ему полегчало, я заметил, что за то короткое время, пока меня не было в палате, он успел вставить нижнюю челюсть. Стакан на тумбочке стоял пустой. Такой он, мой отец, – чувство собственного достоинства для него превыше всего.

– Ты нашел кому передать руководство? – спросил он.

– Давай я тебе подушки положу поудобней? – предложил я.

– Оставь, не трогай их, – отрезал он. – Ты нашел кого-нибудь, кто возьмет на себя конюшню?

Я знал, что он не отвяжется, пока я не дам ему прямой ответ.

– Нет, – сказал я. – В этом нет необходимости.

– Что ты имеешь в виду?

– Я решил сам остаться.

Он открыл рот, точно как Этти, а затем решительно закрыл.

– Ты не справишься. Ты ни черта в этом не смыслишь. Тебе не выиграть ни одной гонки.

– Лошади что надо, Этти что надо, а ты можешь прямо здесь готовить заявки.

– Ты не возьмешь на себя руководство. Ты найдешь кого-нибудь толкового, кого я одобрю. Лошади слишком ценны, чтобы ими занимались дилетанты. Ты будешь делать, что я скажу. Слышишь? Будешь делать, что я скажу.

Обезболивающие таблетки начали действовать на его глаза, если еще не на язык.

– Лошадям от меня никакого вреда не будет, – сказал я, подумав о Мунроке, Лаки Линдси и двухлетнем жеребце, которого пнули в колено, и мне ничего так не захотелось, как немедленно передать Бредону все это хозяйство.

– То, что ты продаешь антиквариат, – не без ехидства сказал он, – совершенно не означает, что ты можешь управлять конюшней скакунов. Ты переоцениваешь себя.

– Я больше не продаю антиквариат, – спокойно заметил я. Он и сам прекрасно это знал.

– Принципы другие, – сказал он.

– Принципы в любом бизнесе одни и те же.

– Чушь собачья.

– Надо лишь правильно рассчитать затраты и предоставлять клиенту то, что он хочет.

– И в голову не приходит, как ты предоставишь им победителей, – презрительно бросил он.

– Что ж, – сказал я сдержанно, – почему бы и нет.

– Да неужели? – едко спросил он. – И вправду сможешь?

– Смогу, если ты будешь меня консультировать.

Подыскивая адекватный ответ, он долго молчал, уставившись на меня. Зрачки его серых глаз сузились до точек. Мышцы, поддерживающие нижнюю челюсть, ослабли.

– Ты должен кого-нибудь найти, – сказал он уже заплетающимся языком.