Перелом

Почти справившись со второй девяткой, я успел убрать палец, но о том, чтобы набрать третью, не могло быть и речи. Рука в черной перчатке медленно высвободила тяжелую полицейскую дубинку из бренных останков имущества ведомства связи.

– Здесь нечего красть, – заметил я.

Второй подошел к столу. Он стоял напротив, глядя сверху вниз на меня, еще продолжающего сидеть. Он достал автоматический пистолет без глушителя и без колебаний направил его мне в переносицу. Я даже мог различить внутренность ствола.

– Ты! – сказал он.

 – Пойдешь с нами.

Его голос прозвучал намеренно монотонно, без интонации. Акцента не слышалось, но это был не англичанин.

– С какой стати?

– Пошли.

– Куда? – спросил я.

– Пошли.

– Никуда я не пойду, – вежливо сказал я, протянул руку и нажал на выключатель настольной лампы.

Внезапная кромешная тьма дала мне двухсекундный приоритет. Я использовал его, чтобы вскочить, схватить настольную лампу и отправить ее тяжелым основанием в направлении говорившего.

За глухим ударом последовало проклятие.

Травма, подумал я, но не нокаут.

Помня о дубинке слева, я выскользнул из-за стола и бросился к двери. Но желающие достать меня в темноте тоже не теряли времени даром. Обладатель дубинки зажег фонарик и луч света, метнувшись, нашел и ослепил меня.

Я прыгнул в сторону, увернувшись от нападавшего и потеряв при этом направление к двери, и увидел сбоку целенаправленно приближающуюся резиновую физиономию, которую я ударил лампой.

Луч фонарика, мигнув, описал короткий круг и застыл как вкопанный на выключателе возле двери.

Опередив меня, рука в черной перчатке мазнула по нему и включила пять двойных настенных бра – то бишь десять голых лампочек-свечей, холодно осветивших квадратную комнату, обшитую деревянными панелями.

В комнате было два окна с зелеными до пола шторами. Один ковер из Стамбула. Три разномастных стула в старинном стиле Уильям и Мэри[1 - Стиль английской мебели, названный в честь королевской четы – Вильгельма III и Марии II.]. Один дубовый сундук шестнадцатого века.

Один письменный стол орехового дерева. Больше ничего. Аскетичное местечко, отражение аскетичной и спартанской натуры моего отца.

Я всегда считал, что противодействовать похищению лучше всего в самом начале. Что простое подчинение приказу следовать за похитителями может избавить от сиюминутной головной боли, но не от тяжелых последствий. Позже тебя могут убить, но не сейчас, в самом начале, и потому глупо не рискнуть и сдаться без боя.