Фаворит

Пальцы ее были широко расставлены и напряжены. И вдруг я вспомнил, где я его видел. Я узнал эту руку с синеватым отливом под ногтями.

Он стоял тогда в баре в Сандауне спиной ко мне, и его рука лежала на стойке рядом со стаканом. Он разговаривал с Биллом, а я стоял позади него, не желая прерывать их разговор. Потом Тюдор осушил свой стакан и ушел.

Теперь я поглядел ему в лицо.

– Жаль Билла, – сказал я.

Коричневая рука слегка дернулась на колене. Он повернул голову и посмотрел на меня.

– Да, конечно жаль, – медленно проговорил Тюдор.

 – Я надеялся, что он будет скакать на моей лошади в Челтенхеме.

– Вы любитель лошадей? – спросил я.

– Да, конечно.

– Я был как раз позади него, когда он упал, – сказал я и, подчиняясь какому-то импульсу, добавил: – Слишком много вопросов возникает в связи с этой трагедией.

Я почувствовал, как огромное тело Тюдора напряглось рядом со мной. Я знал, что он все еще смотрит на меня, его присутствие давило почти физически.

– Да, наверно, – согласился он.

Тюдор явно хотел еще что-то добавить, но передумал и посмотрел на часы.

– Подвезите меня, пожалуйста, к отелю «Плаза». У меня там деловая встреча, – сказал он.

– А где это? – спросил я.

– Тут недалеко. Я покажу вам. – Снисходительным тоном он низводил меня до роли своего личного шофера.

Мы проехали несколько миль в молчании. Мой пассажир был, по-видимому, погружен в размышления. Когда мы подъехали к Брайтону, он показал мне дорогу к отелю.

– Спасибо, – произнес он холодно, неуклюже вылезая из моего приземистого автомобиля.

Всем своим видом он давал понять, что принимает услугу, оказанную ему совершенно посторонним человеком, как должное. Он уже двинулся прочь, как вдруг обернулся и спросил:

– Ваше имя?

– Алан Йорк, – сказал я. – Всего доброго. – Я отъехал, не дожидаясь ответа. Я тоже умел быть резким. В зеркале я видел, что он стоит на мостовой, глядя мне вслед.

Я возвратился на ипподром.

Джо ждал меня на скамейке у дороги. Он с трудом открыл дверцу машины и плюхнулся на сиденье, что-то бормоча.

Когда он повернулся ко мне, я обнаружил, что Джо Нантвич мертвецки пьян.

Почти совсем стемнело, и я зажег фары. Я подумал, что существуют более приятные занятия, чем везти по извилистым дорогам в Доркинг Джо, который дышал на меня перегаром. Я вздохнул и нажал на газ.

Джо чувствовал себя глубоко обиженным. Обычное дело: он был убежден, что во всем плохом, выпадавшем на его долю, виноват всегда кто-то другой.