Банкир

Банкиры занимались самокопанием. На вытянутых лицах был написан тревожный вопрос: «А вдруг кто-нибудь… по неведению… упомянул о переходе фирмы в другие руки в присутствии заинтересованной стороны?» Как мне представлялось, ответ был краток: такого быть не могло. Скрытность – вторая натура банкиров.

Если газетная статья правдива, вовлечены были трое: продавец, покупатель и информатор; и, разумеется, ни покупатель, ни информатор не могли действовать по неведению или случайности. В тайниках души, как черви, копошатся жадность и злой умысел.

Гордон, похоже, никого не спрашивал насчет Бразилии. Что ж, ничего не поделаешь, придется «составить собственное мнение». Было бы полезно узнать, что думают на этот счет другие коммерческие банки, шестнадцать акцепторных домов: Шродерс, Гамбро, Морган Гринфилл, Клейнворт Бенсон, Хилл Самуэль, Варбург, Роберт Флеминг, Сингер и Фридландер… Все они, подобно «Поль Эктрин», в кризисной ситуации имели право обращаться за помощью в Английский банк.

Коллеги Гордона в этих банках, должно быть, ломали голову над тем же проспектом. Что в перспективе: выгодное помещение миллионного капитала или миллионы, пущенные на ветер? Рисковать или нет?

Так что же делать?

Задавать прямые вопросы не хотелось и пришлось потратить время на выуживание сведений из слухов и сплетен.

Наконец я отнес проспект Вэлу Фишеру, главе Банковских Операций, который обычно сидел за одним из столов напротив Генри Шиптона, двумя этажами выше нас.

– Ну хорошо, Тим, а как вы сами думаете? – спросил Вэл, гладенький, обходительный, обаятельный коротышка с нервами изо льда и стали.

– Очевидно, у Гордона были сомнения, – сказал я. – Я не знаю какие, да и никто, похоже, не знает. Одно из двух: либо стоит послать им предварительное согласие, а потом разведать побольше, либо же просто довериться инстинкту Гордона.

Он едва заметно усмехнулся:

– И что же делать?

Ах, что делать?

– Думаю, нам следует довериться инстинкту Гордона, – сказал я.

– Отлично.

Он кивнул, а я отправился восвояси и написал вежливое письмо в Бразилию, выражая сожаление. И возможно, еще шесть или семь лет я не узнаю, правильно решил или ошибся.

Азартная игра – эти долгосрочные ссуды. Вы отпускаете хлеб свой по водам и ждете, что когда-нибудь он вернется к вам, намазанный маслом и джемом.

А если не вернется? Что ж, очень жаль.