Торговец счастьем

Шестиэтажный бордель выделялся на фоне остальных подобных заведений своими крупными размерами и давней историей. Этим местом управляла грозная Мадам Жало, правая рука самого Папы Принца. И именно сюда Совет масок отправил хрупкую сестру Принципа с особо важной миссией. Молодой человек крепко сжал руль и в очередной раз проклял свою мать. Она сломала его, превратила в хладнокровного убийцу ещё в подростковом возрасте, а теперь отправила в змеиное гнездо единственного ему близкого человека. Принцип даже думать не хотел, что пережила его сестра-близнец за последние недели в этом проклятом месте! Когда он узнал о решении Совета, было слишком поздно.

Тильда уже отправилась в Ночь, готовая на всё ради идеалов матери. Она была единственным добрым и честным человеком, которого знал Принцип…

Вскрикнув от злости, Принцип ударил приборную панель и руль несколько раз. Он должен был защитить её! Должен был держать подальше от матери и Совета масок! Но сестра ничего не хотела слушать и успокаивала его, говоря, что обязана выполнить волю Совета.

Принцип возненавидел Совет, свою мать, себя и даже сестру за её глупую покорность.

«Я должен это прекратить, – сказал себе Принцип Альмар. – Сборище сумасшедших стариков не заслуживает такой жертвы! Я прикончу их всех. Заберу сестру и уеду из этого проклятого города! Но что скажет Тильда?».

Принцип знал ответ, и от этого он чувствовал себя беспомощным. Несмотря на глупость, жестокость и безграничную фанатичность матери, Тильда любила её и была готова исполнить любой приказ.

Она бы никогда в жизни не согласилась с планом Принципа. Он не видел другого выхода, кроме уничтожения Совета масок, но был связан по рукам из-за чувств сестры.

Молодой человек низко надвинул на глаза кепку, вышел из машины и направился к «Алой розе».

«Я обязательно придумаю что-нибудь», – пообещал себе Принцип, подходя к грузному конструкту у входа в бордель.

– Вход – сто марок! – прошипела машина высокомерным тоном.

Принцип достал купюру и вручил её конструкту.

Тот открыл дверь, и парень вошёл внутрь.

В фае было весьма уютно. Мраморный пол, поделённый на красно-чёрные квадраты, пухлые кресла у стен, изысканные картины с изображением голых мужчин и женщин, сплетённых в тесных объятьях. Перед гостем тут же появилась женщина-лампид с выдающимися формами и аквариумом на месте головы. В стеклянной сфере плавали две жёлтые рыбки. На работнице «Алой розы», кроме корсета и высоких сапог с тонким каблуком, ничего не было.