Дракон в юбке.

Дала выпить каждому ребёнку, и пошла за стаканами с водой. Вернулась к детям, напоила их и обернулась, чтобы поблагодарить лорда, но в палате остался только Нарат. Брат взглянул на меня, ободряюще улыбнулся.

Я провела с мальчиками всю ночь. Жар у Алена действительно усилился. Начался сильный зуд. Нарат наполнил ванну. Я порылась в запасах, нашла дубильный порошок и высыпала его в воду. Нарат опустил туда пылающего мальчика. Медленно, очень медленно жар пошёл на спад. Но всё же температура оставалась слишком высокой.

Мы решили продержать Алена в ванной до утра.

Проблема была в том, что с помощью магии эта зараза не лечилась. Пока сам организм не справится, ничего сделать было нельзя, только ждать. Дни сменяли ночи снова и снова. Я пробыла в лазарете две недели. Спала там, ела, когда время оставалось. Постоянный уход за больными, смена ванн, обтирания, уговоры выпить зелье. Где-то на восьмые сутки лорд Калингем посетил нас вновь.

Пока Ален забылся беспокойным сном, я шептала Таргу сказку и как-то пропустила появление лорда.

Тарг уже шёл на поправку. Жар почти сошёл на нет, постоянные обтирания практически очистили его кожу. Мальчик повеселел, у него даже появился аппетит. Зашёл Нарат. Он забирал малыша на прогулку: выносил его на крышу третий день подряд. Ребёнок ждал моего брата, как подарка на Новый год. Я осталась, как думала, одна возле больного. Подошла к Алену, проверила лоб, погладила по спутавшимся волосам. Вдруг мальчик открыл глаза и спросил:

– Мама, если я умру, ты скажешь мне, кто отец? Мама, кто мой отец? Скажи, ты ведь знаешь?

Что ему ответить, как реагировать вообще? Вдруг отчётливо поняла своих драконов, всю тяжесть их ноши, груза знания.

Склонилась над моим самым-самым первым воспитанником:

– Ален, солнышко, ты не умрёшь. Я здесь, с тобой и позабочусь о тебе.

– Да, – только и просипел мой мальчик.

Мне было так больно за него, что не могла сдержаться: брызнули слёзы. Сменила компресс ребёнку, вытерла своё лицо и поднялась, чтобы взять ещё полотенец.

Только тогда я заметила лорда Калингема.

То есть, он всё видел, слышал и даже не попытался выдать своего здесь нахождения?! Я снова почувствовала раздражение от его холодной учтивости, от осведомлённости, какой бы области вопрос ни касался, да просто от одного его вида. Вполне осознавала всю несправедливость такого отношения: он выручал меня дважды, ничего не прося взамен. Но ничего не могла с собой поделать. Молчала и сердито смотрела на него.