Измена. Горячий лед

– Что случилось? – Я потихоньку беру Борину ладошку и напеваю ему любимую колыбельную из «Смешариков». Сын вырывается и всё ещё тихонько плачет, но движения уже менее дерганые, он позволяет мне придвинуться ближе.

– Женя поцеловала меня, и Боря это увидел.

Резко поворачиваюсь к нашей бывшей няне, та поднимает руки в защите:

– Я думала, что он в своей комнате.

Боря, наконец, прижимается ко мне всем телом. Я обхватываю его со спины и разворачиваю в сидячее положение. Сын так измотан, что почти не протестует против моих прикосновений.

– Останешься с папой и Женей или поедешь со мной в Мишину квартиру?

– К Мише. – Сын отстраняется от меня и трёт глаза кулачками.

Боря всё ещё в школьной одежде, значит, он даже не успел поесть.

– Поедим пиццу?

Сын кивает и идёт к выходу. При всей его пищевой избирательности всегда можно подкупить Борю пиццей или жареной картошкой. Выбор не самый здоровый, а потому и редко применяемый.

– Сын, я бы хотел с тобой, как раньше ходить на хоккей, можно? – Андрей наклоняется к мальчику и аккуратно кладёт ему руку на плечо.

– Я с мамой, – отрезает ребенок.

– Форма? – уточняю у Андрея, и тот тоже начинает обуваться.

– Неужели всегда будет так? – спрашивает он, прислонившись к стене в лифте и прикрывая глаза.

– Я каждый день задаюсь таким вопросом, Андрей.

Когда на следующее утро я наблюдаю за Борей с трибуны, рядом со мной снова появляется Лисовский.

– Ты от меня прячешься, принцесса Бубльгум?

Я почти не спала этой ночью, и мигрень снова маячит где-то на периферии сознания.

– Не хочу ни с кем разговаривать.

– Он у тебя крутой, – Лис кивает на Борю, который сейчас играет на своей любимой позиции защиты.

Мы молчим, прислушиваясь к скрипу лезвий коньков по льду и перекрикиваниям ребятишек.

– Почему здесь ты, а не муж? – снова подаёт голос Лисовский. Он внимательно следит за моим сыном, а я, воспользовавшись возможностью, разглядываю его профиль. Под ярким светом софитов видно небольшой шрам на лбу, несколько бледных швов на подбородке и то, что слева верхняя губа была грубо рассечена, да так и срослась с небольшим пунктиром в идеальной линии.

– Боря не хочет.

– Не хочет, чтобы его водил отец?

– Не хочет отца.