Волчьи тропы

Те, кто замечал его издалека, описывали с ужасом и в то же время с неописуемым восторгом его огромные габариты, его клыкастую пасть, да так воодушевлённо, будто им удалось посмотреть ужастик наяву, а не в кинотеатре.

Олеся потратила пару дней на то, чтобы уволиться с работы, расплатиться с хозяйкой квартиры, у которой она снимала жильё и перевезти в несколько заходов свои вещи обратно в родной город. Рита угрюмо твердила, что не желает её видеть, но Олеся понимала – на её месте она вела бы себя точно так же.

Их улица была идеальным пристанищем для набега зверей – лес рядом: то лисица прошмыгнёт в курятник и утащит упитанную курицу, то косуля запутается в садовых силках, выставленных для фазанов, то зайцы побродят среди грядок с таким важным видом, будто это их овощи. А теперь ещё каждую ночь со стороны леса отчетливо слышен волчий плач. Порою кажется, что он у твоей калитки – так пронзителен он и ужасен – люди стали запирать на засовы ворота, укреплять заборы и плотно закрывать ставни на окнах.

Некоторые предусмотрительно поставили вторую дверь в доме – всё ж только зверь, но кто может рассчитать точно его силу, если его почти никто не видел и ничего не знает о его способностях?

Вот и Рита, стоит ступить на порог сумеркам, держит неподалёку от себя отцовское ружьё. На всякий случай. Никто ещё точно не знает, как хищник находит своих жертв, – у леса или на городских улицах, но ведь может быть и в домах? Рита, думая об этом, ёжиться, особенно когда вой слышен совсем рядом, но присутствие сестры немного усыпляет страх, хотя она, конечно же, никогда не признается ей в этом.

Ночи напролёт плачет она приглушённо в подушку – тоска за отцом съедает её, будто проказа, всё время кажется, что есть и её вина – вдруг не досмотрела? Вдруг, если бы силком потащила его в больницу, то его ещё подлатали бы? Больницы он не любил, но порою без них не обходилось – слабое сердце не оставляет выбора человеку. На похоронах она хотела умереть – чтобы её положили рядом с отцом – ей больше не хотелось никого видеть.

Мир в ту страшную минуту казался навсегда загубленным и необратимо хмурым. Она чувствовала, что отец всегда больше любил Олесю, нежели её – он никогда не показывал этого, но ребёнок всегда на тонком уровне ощущает эту едва различимую разницу. Настоящий подвиг, зная, что родитель любит тебя меньше, чем своё другое дитя, всё равно безоглядно и преданно любить его, даже несмотря на обиду.