Заколдованная жизнь

Конечно же, вскоре перед ним мелькнула безупречно чистая спина мистера Сондерса – от чернил не осталось и следа.

Мур то и дело поглядывал в сторону учителя, чтобы улучить момент, когда можно будет писать левой рукой. Мальчика так часто наказывали за это в школе, что он научился обводить учителей вокруг пальца. Вот и сейчас, когда мистер Сондерс поворачивался к Муру, тот мгновенно перекладывал ручку в правую руку. Ручка двигалась медленно и неохотно. Зато когда учитель отворачивался, мальчик хватал ручку левой рукой и работа закипала.

Через полчаса мистер Сондерс, не оборачиваясь, велел Гвендолен закончить с чернилами и перейти к арифметике. Затем, по-прежнему стоя спиной к ученикам, он спросил Мура:

– Эрик, что ты делаешь?

– Пишу сочинение о короле Кнуте, – невинно ответил ученик.

Учитель повернулся к нему и увидел, что тетрадка лежит ровно, а ручка находится в правой руке.

– Мне показалось, ты пишешь обеими руками, – произнес мистер Сондерс, подходя ближе и заглядывая в тетрадь. – Да, ты действительно пишешь обеими руками.

– Это ведь незаметно, – съежившись, пробормотал Мур.

– Не очень, – согласился учитель. – Но зачем? Тебе нравится так писать или есть какое-то другое объяснение?

– Есть, – признался Мур.

Как и опасался Мур, мистер Сондерс пришел в дикую ярость. Он побагровел и с такой силой стукнул по парте своей огромной узловатой рукой, что мальчик подпрыгнул, а с ним и чернильница, расплескавшая чернила на одежду учителя и на сочинение Мура.

– Левша! – рявкнул мистер Сондерс. – Так почему же, будь ты неладен, ты не пишешь левой рукой?

Мура озадачило, что учитель рассердился на него именно по этой причине.

– Я… меня за это… наказывали, – запинаясь, ответил мальчик.

– В таком случае тех, кто тебя наказывал, следовало бы завязать в узел и зажарить на вертеле, кем бы они ни были! – прорычал мистер Сондерс. – Парень, ты хоть понимаешь, какой ужасный вред ты себе наносишь, слушаясь их? Если я еще раз увижу, что ты пишешь правой рукой, тебе на самом деле не поздоровится!

– Хорошо, – пискнул Мур, понемногу успокаиваясь.

Он печально взглянул на заляпанное чернилами сочинение.