Ромашки в снегу

Одно она знала наверняка – ее отцу не было до нее никакого дела, иначе бы он уже разыскал ее и вернул обратно домой. И в полицию он, конечно же, не обращался.

Воспоминания то и дело накатывали на нее угрюмой волной в ночных сумерках, но она начала отгонять их от себя. «Прочь! Прочь из моей жизни! – твердила она про себя, – я еще увижу светлые дни!».

И вскоре ее мысли потекли по более спокойному руслу. Уставшие веки закрылись, напряженное тело расслабилось, взбудораженный разум успокоился – крепкий сон сморил и усмирил ее.

А луна тем временем, еще долго заглядывала в окно и играла своими серебристыми бликами на ее бледном худеньком лице и длинных каштановых волосах, беспорядочно разбросанных на подушке.

Глава II

Утром в комнате стало еще холоднее. Едва в окне забрезжил свет, Таня вскочила с дивана, не дожидаясь противного визга своего будильника. Взглянув на часы, она немало удивилась. Было без десяти семь, значит должно быть еще темно, ведь на дворе третье декабря. Она поспешила к окну и невольно вскрикнула:

– Света, на улице снег выпал! – она распахнула форточку, вытянула вперед ладонь – на нее тут же робко упали узорчатые снежинки: от тепла ладони они растаяли, оставляя на память о себе лишь маленькие капельки воды.

Снег забелил все вокруг – именно поэтому на улице стало непривычно светло для такого времени суток.

Света тем временем крепко спала, укрывшись с головой одеялом, но Таня не замолкала. Расслышав наконец-то восторженные возгласы своей подруги, она откинула одеяло, неспешно потянулась и громко зевнула.

– Что такое? – спросонья спросила она, глядя на Таню удивленными заспанными глазами.

– Первый снег выпал!.. Ну же, иди, посмотри на эту красоту! – Таня продолжала радоваться снегу, как долгожданному чуду. Ее худенькое бледное лицо разрумянилось от потока морозного воздуха, впорхнувшего в квартиру из широкой форточки.

– Ну и что? – Света равнодушно махнула рукой. – Я сегодня выходная, хочу подольше поваляться в кровати…

– Тебя не радует первый снег? – изумилась Таня.

Света полностью отбросила одеяло, неохотно сползла с кровати и натянула на свои длинные ноги комнатные тапочки сорок второго размера, на которых красовались две жирные заячьи морды с ушами. После этого она встала, убрала свои короткие рыжие кудри с лица и неуклюже поплелась к окну.

– Эка невидаль! – она без особой радости посмотрела в окно – на белеющий тротуар, на деревья, разодетые в белые шубы и шумно захлопнула форточку.