Лиза, любовь и поэзия

Пока куры всю ночь мирно спали, неугомонный петух пел по ночам, а не по утрам, как заведено у них испокон веков. Лиза даже посвятила ему один из своих стихов:

В большом селе, в одном дворе

живет неправильный петух, –

он по утрам спокойно спит,

а поздно ночью голосит:

«Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

Не дам я спать здесь никому!».

Все остальные петухи

поют рассвету лишь стихи,

а этот ночью, как сова,

поет куплеты в лунном свете.

И люди злы, – уходят сны,

они бестактностью

певца пернатого возмущены,

советуют хозяину они:

«Бессонницей страдает

ваша птица!

Так не пора ли ей

в бульоне очутиться?».

Сердит хозяин,

но не трогает любимца,

прощает ему все,

лишь просит измениться

и стать таким, как все

и солнцем насладиться.

Но петуху все нипочем,

он возомнил себя сычом,

как только ночь заходит в дом,

он свою трель заводит снова:

«Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

Не дам я спать здесь никому!».

Вот и в этот вечер, закрывая курятник, Лиза уставилась на своего петуха, у которого было красивое ярко-красное оперение, и спросила:

– Опять сегодня ночью петь будешь, проходимец пернатый?

Петух недовольно закудахтал и тут же прыгнул на жердочку, давая понять, что он готовится ко сну.

– Знаю я тебя, хитрец! Это твоя очередная уловка!

Петька ничего на это не ответил и засунул голову под крыло.

– Притворщик! – Лиза усмехнулась и заперла дверь. Она любила этого петуха и даже однажды спасла его от участи оказаться на шампуре.

Отчим изъявил желание сделать из него шашлык, дабы не пел по ночам, но Лиза изловчилась и приготовила ему шашлык из баранины, которую специально купила на рынке, чтобы он отстал от ее петуха.

За собаку Лиза тоже не забыла. Ее Шарик обладал одним странным пристрастием: стоило получить из рук своей юной хозяйки миску супа, как он тут же, схватив ее аккуратно зубами, тащил в будку. Он почему-то не любил кушать на улице, как остальные дворовые собаки. Однажды Лиза попыталась сама запихнуть тарелку с едой в будку, чтобы облегчить задачу своему псу, но Шарик не оценил ее стараний, громко гавкнул и недружелюбно оскалился, давая понять, что с этой задачей сам с удовольствием справится, без посторонних.

Очевидно, ритуал ношения миски в будку имел для пса какой-то только ему понятный сакральный смысл, и Лиза оставила Шарика в покое, предоставив ему полную свободу действий.

Сумерки лениво подступались к ее улице, но над садом еще полыхал закат.