Ведьмина неделя

И потому прежде, чем второй «игрек» открыл дневники и погрузился в них с головой, мистер Крестли обратился к классу с длинной и серьезной речью.

Он объяснил, как отвратительны, мерзки и бесчеловечны анонимные обвинения. Он предложил детям представить себе, каково бы им было, если бы кто-нибудь написал подобную записку про них. А потом он сообщил, что кто-то из второго «игрек» как раз и написал подобную записку.

– Я не собираюсь ее вам читать, – продолжал мистер Крестли. – Скажу лишь, что в ней содержится обвинение в очень серьезном преступлении.

Мне бы хотелось, чтобы все вы как следует обдумали то, что я вам сообщил, пока будете писать дневники. А после этого пусть тот из вас, кто написал записку, напишет еще одну, где назовет себя и объяснит, почему это сделал. И все. Я не стану никого наказывать. Я лишь хочу, чтобы этот человек осознал всю серьезность подобных поступков.

Закончив говорить, мистер Крестли уселся проверять контрольные, чувствуя, что объяснил все достаточно доходчиво. Второй «игрек» взялся за ручки.

Благодаря мисс Ходж все прекрасно поняли, о ком идет речь.

29 октября, – писала Тереза. – В нашем классе есть колдун или ведьма. М-р Крестли только что рассказал нам об этом. М-р Крестли хочет, чтобы колдун сам сознался. М-р Уэнтворт сегодня утром отобрал мое вязанье. И смеялся надо мной. Мне не возвращали вязанье до самого обеда. Эстель Грин тоже начала вязать. Ей бы только обезьянничать. Нэн Пилигрим утром не смогла залезть по канату, а ее полное имя – Дульсинея.

Мы все очень смеялись.

Мистер Крестли только что очень, очень серьезно поговорил с нами, – сообщал Саймон Силверсон. – Он сказал, что в нашем классе есть преступники. Я постараюсь, чтобы они не ушли от правосудия. Если я не сумею их обличить – обвинят нас всех. Разумеется, это совершенно секретная информация.

Нэн Пилигрим – ведьма, – выводил Дэн Смит. – Это нетайное чуство, патамушта мистир Крестли сам сказал. Я тоже так думаю. Ее даже зовут Вчесть той знаминитой ведьмы не-знаю как пишеца.

Здорава будет если можно будет посматреть как ее жгут.

Мистер Крестли говорил про какие-то серьезные преступления, – писала Эстель. – А мисс Ходж заставила нас обвинять друг друга. Было очень страшно. Надеюсь, все это неправда. Бедный Пух, как увидел мисс Ходж, стал весь красный, а она опять его отвергла.

Остальные писали что-то в том же духе, и только три человека думали совсем о другом:

Сегодня ничего не случилось, – писал Нирупам.