Ольвия

Обернувшись, она заметила на тропе высокую стройную девушку с плетеной корзиной в руках. Из корзины торчали различные коренья и травы. Люция догадалась – перед ней стояла та самая Ольвия, хозяйка лесного дома. На ней был чудной наряд из какой-то другой эпохи – длинное золотое платье с бирюзовыми манжетами, своеобразная узорчатая вышивка на поясе, на шее – старинный серебряный крест, пышные светлые волосы спадали волнами почти до пят, а на голове красовался венок из полевых цветов. Царственной походкой она подошла к Люции и пока та с изумлением рассматривала ее, снова спросила, но уже более сурово:

– Ну, так что же вам нужно? – пытливый взгляд голубых глаз остановился сначала на лице журналистки, но потом вдруг метнулся куда-то позади нее.

Люция моментально взяла себя в руки и произнесла молящим тоном, заранее отрепетированном:

– Мне необходима ваша помощь!.. Очень необходима!

– Я уже вижу, – ответила Ольвия и прибавила: – Хотя вы пришли с другими намерениями… – хитро прищурив глаза, она поманила рукой удивленную Люцию в дом.

Журналистка послушно вошла в дом вслед за хозяйкой, отворившей дверцу узорчатым серебристым ключом, и увидела небольшую светлую комнату, залитую утренним солнцем. Посередине комнаты стоял прямоугольный деревянный стол, заставленный глиняными чашами, кувшинами, стопками старых книг и стеклянными колбами с разноцветными микстурами. Между ними лежали веточки подорожника и божьей травы. В левом углу белела печь, чуть дальше располагался шкаф для одежды и многочисленные полки на деревянных стенах, забитые книгами и сушеными травами.

Люция подошла к койке, с намерением погладить кота, но тот вдруг распахнул глаза, ощетинился и зашипел, оскалив острые белые клыки. Выставив одну лапу вперед, он даже выпустил когти, намекая: «Не подходи, убью!». У него было разорвано правое ухо, а на лбу вырисовывался безобразный старый шрам.

– Что это с ним? – удивилась Люция и, потеряв интерес к коту, спросила у Ольвии: – Вы не опасаетесь жить в такой глуши одна?

– Для меня нет большего блага, чем находиться в одиночестве, – ответила высокопарно молодая затворница.

По ее счастливой улыбке, Люция вдруг поняла, что девушка говорит правду.