Зарево. Пекло

Я поняла, что за все время не проговорила ни слова.

– Лью… – голос мой осип. Кашлянула пару раз, – Крис, спасибо.

– Без вопросов, – он с секунду помедлил. Затем дотронулся тыльной стороной ладони до моего лба.

– Я в порядке.

– Не сомневаюсь, – Кристофер пренебрежительно хмыкнул. – В таком случае,  переодевайся и спускайся. Отдыхать еще не время.

Я хотела взвыть. Но кивнула, выпуская воздух через нос. Горгоновец стремительно направился к двери. Распахнул ее, замер на миг.

– В тебе тоже не сомневался.

– Еще раз спасибо. За все, – Льюис предельно серьезно кивнул мне в ответ.

***

Горячий кофе приводил в сознание и приятно согревал изнутри. Жизнь налаживалась.

Форма Криса оказалась велика даже слишком. Но если футболка до бедер вполне годилась для носки, то со штанами пришлось повозиться: у щиколоток они сложились гармошкой, а чтобы при ходьбе брюки с меня не спадали, пришлось стащить Нормановский запасной ремень (с черной бляшкой в форме змеи), пробить вместе с Сарой в нем по-тихому новые дырки, и затянуть на себе покрепче.

Укутанная в плед, с термосом в руках, я вполне бодро шагала за Сарой вниз, где раздавались голоса военных. Шла, гордо выпрямившись и пытаясь скрыть улыбку – горгоновская эмблема Льюисовской футболки грела мое сердце, и то и дело я поглядывала на переплетенных серебристых змеек.

Все та же просторная гостиная. Все те же горгоновцы. Дождь за окном не переставал, одинокие раскаты грома раздавались где-то вдалеке, и только отзвуки от них доносились эхом до нас. Все комнаты да коридоры были погружены в голубато-синие оттенки накрывшей темноты. На душе – противно и тоскливо; от изнеможения я не чувствовала всей той гаммы эмоций, которая по-настоящему клубилась где-то промеж ребер.

Горгоновцы осмотрели меня, но промолчали. Роберт перевел взгляд на Льюиса, но тот старался не пересекаться глазами с командиром. Один только Норман добродушно хохотнул, когда я подсела рядом на диван.

– Не мала форма? – живо поинтересовался он, и мне показалось, что и не было многокилометрового пути. Роудез умело сокрыл переживания и усталость где-то внутри.