В центре Нигде

На секунду показалось, что я знаю этого незнакомца, видела многократно; но чем сильнее я ворошила воспоминания, пытаясь вспомнить это лицо, тем сильнее оно стиралось из моей головы.

Время замедлилось, и шум затих. Только лицо впереди меня. Пронизывающий взгляд. А вокруг – размытое бесконечное движение, в котором смешалось всё и вся: люди, столики, цветы, освещение, музыка, голоса, смех, звон бокалов. Засвистело, зашумело, загрохотало. В одну секунду я вдруг различила лицо незнакомца до мельчайших деталей: цвет глаз, форму носа, завиток волос; обернулась к Люсиль, дотронулась, чтобы она обернулась.

– Да, дорогая?

– Посмотри, там… – и вот, доля мгновения, я вновь перевела взгляд на столик… Который был абсолютно пуст.

– Что? Кто-то знакомый? – Люсиль приподнялась на носочки, смотря поверх голов танцующих. Музыка в моих ушах снова заиграла в прежнем темпе. Я передернула плечами. Поняла, что не особо могу вспомнить, что происходило пару секунд назад.

– Дамы, два дайкири, – Стив чуть склонил голову. – Приятного вечера!

***

Ночь напролет – танцы. Прерывались лишь перевести дух и покурить в дверях. Все это было так естественно и так прекрасно! В этой атмосфере любви и веселья, словно в воздухе, витали улыбки, смех, и никто не мог быть грустным, и каждый забывал на короткий миг, что такое одиночество.

Ни разу за все те часы мне не вспомнился мимолетный образ, мелькнувший в моем разбушевавшемся воображении.

Но под утро, возвращаясь домой, ощущала легкую тоску в сердце. После шумных вечеринок и пестрой толпы предрассветный мир мог показаться чрезмерно меланхоличным. Чем старше мы становились, тем большее требовалось, чтобы ощущать вкус жизни; а ведь в детстве дни и без того казались длиннее, солнце – ярче, а смех – искренней.

Дорогу обратно припоминаю туманно – начинался рассвет, безумно ныли ноги, в голове продолжала шуметь музыка.

Вернулась в свою спальню, переоделась в легкий изумрудный шелковый халат. Упала на диван, поднимая лицо к потолку, покрытому мозаикой солнечных зайчиков.