Эффект искажения

Ничего удивительного: истории и легенды о детях ночи были расплывчатыми, неясными, часто противоречили друг другу, к тому же Паоло никогда не ставил перед собою цель изучать именно стриксов.

Стрикс. Стрикс… граф мысленно повторял это слово, привыкая к своей новой ипостаси, пытаясь осознать, что несет с собою такая перемена сущности. Пока ясно было одно: ему предстоит долгий путь, полный опасностей, труда и отчаянной борьбы за выживание. И начать следует прямо сейчас, обезопасив свой дом.

– Где фра Никколо?

– А в своей комнате, – зачастил обрадованный переменой хозяйского настроения Луиджи, – я ж его еще ночью там запер.

– Так это благодаря тебе я не погиб там, в коридоре…

Широкая, с грубыми чертами физиономия слуги расплылась в довольной ухмылке:

– Да, господин…

– Это я послал его, – торопливо вставил Руджеро, – когда увидел, что вашей светлости нужна помощь.

– Эх, и трусил же я! – воскликнул слуга. – А он и говорит, мол, такой случай не каждому выпадает, чтобы бессмертными стать.

Надо господину помочь. Иди, говорит, и выбей дурь из святоши.

– Мы не решились убить фра Никколо без вашего приказа, господин, – перебил чернокнижник, – но потом, когда вы отдыхали, мы зашли к священнику и вынесли из комнаты все, что так или иначе могло бы вам повредить.

– Хорошо. Я доволен. Встаньте, – медленно проговорил Паоло. – А теперь, Луиджи, убери здесь, – он кивнул на труп мадонны Анджелики.

– Слушаюсь, господин!

Слуга поднялся с колен, ухватил покойницу за ноги и поволок к двери.

Юбки непристойно задрались почти до пояса, обнажая покрытое трупными пятнами тело. Граф брезгливо поморщился и отвернулся. Заметив на лице хозяина недовольство, Руджеро шикнул на слугу. Тот, оправив на мадонне Анджелике платье, легко поднял покойницу, закинул ее на плечо и вышел из комнаты.

Паоло проницательно взглянул на чернокнижника:

– Благодарю тебя за верную службу.

– Могу ли я надеяться, господин? – снова упав на колени и молитвенно сложив ладони, прошептал тот.

Граф отлично понимал, почему колдун так жаждет бессмертия. Руджеро страдал тяжелой болезнью сердца, и только эликсиры из редких лечебных трав, которые он составлял в лаборатории Паоло, поддерживали в нем жизнь. Но случались дни, когда лекарства не помогали, и тогда чернокнижник, с посиневшими губами, одолеваемый слабостью и болями в груди, лежал, стараясь не шевелиться, чтобы не давать сердцу лишней работы.