Ругисэпра

«Как же все болит! Надо бы чем-нибудь смазать раны, – подумала она и прилегла на кровать и потянулась за мазью, стоящей на тумбочке. – А ведь Хломитор что-то говорил по поводу этого юноши», – задумалась Ругисэпра, нахмурив брови.

– А если у него спросить? – улыбнулась она и потянулась за небесного цвета ручкой, лежащей на прикроватной тумбочке. Она принялась рисовать в воздухе портрет мужчины. На глазах голубые линии оживали, и перед ней появилось лицо ее друга. – Хломитор, как поживаешь? – спросила она.

– Рад тебя видеть, Ругисэпра! – он всматривался с тревогой: – С тобой все в порядке?

– На меня напали, но все обошлось.

– Напали? Кто посмел это сделать? – с вызовом спросил Хломитор.

– Прислужник Теньчара, – ответила Ругисэпра. – Но я так просто не сдамся, ты же знаешь, – улыбнулась она.

– Опять он затевает неладное. – Хломитор призадумался. – Кто же тебе помог?

– Он представился мне как Гилатэриан. Утром я его встретила в парке, а днем он уже спас мне жизнь.

– Я знаю только одного Гилатэриана, и он умеет летать. Обращается в птицу с синими крыльями.

– Это он! – оживилась Ругисэпра. – И что ты о нем знаешь?

– Знаю, что это надежный юноша и ему можно доверять, – спокойно сказал Хломитор. – А почему ты спрашиваешь?

– Спасибо, Хломитор. У меня хоть отлегло. Я переживала, что он может быть скрытым врагом.

– Не думаю. Выздоравливай, Ругисэпра! Если тебе будет нужна моя помощь, обращайся! – Хломитор улыбнулся.

– Спасибо, Хломитор. – Ругисэпра смотрела на исчезающий образ друга. Когда он растворился в воздухе, она закрыла глаза и сразу же провалилась в сон.

***

Гилатэриан вышел из портала с серебряными частицами и сразу почувствовал свежий воздух. Он огляделся вокруг и подумал: «Надо же! Это же тот самый парк, где мы утром встретились с Ругисэпрой». – Он перевоплотился в птицу и сел на фонарь, окруженный зеленой подсвеченной листвой.

– Порой события так сильно влияют на меня, так давят, что кажется, будто нечем дышать.

– А тебе не приходило в голову, что события тут ни при чем? Это ты сам.

– Не знаю, чему и больше удивляться: тому, что я разговариваю с птицей, которой здесь нет, или тому, о чем она говорит.