Вихри волшебства

Нет, его не стошнило, но он все бледнел и бледнел, пока Мур не перестал верить своим глазам, потому что живой человек так побледнеть не может.

– И что, тебе всю дорогу от самой Италии было так плохо? – спросил ошеломленный Мур.

– Даже хуже, – промямлил Тонино сквозь платок и стал отчаянно сглатывать.

Мур знал, что должен проявить сочувствие. Его и самого страшно укачивало, но только в машине. Однако, вместо того чтобы пожалеть Тонино, он даже и не знал, что чувствовать – превосходство или раздражение по поводу того, что Тонино опять было хуже, чем ему.

По крайней мере, это означало, что разговаривать с Тонино не придется.

Далвич был приятным местечком немного к югу от Лондона, в котором, как выяснилось сразу после того, как поезд отошел от перрона, дул сильный ветер, гнувший деревья, так что свежего воздуха оказалось хоть отбавляй. Тонино вдохнул полной грудью, и его лицо начало понемногу приобретать прежний оттенок.

– Путешественник из него хуже некуда, – с симпатией заметил Мордехай Робертс, сопровождая их к такси, которое ждало неподалеку от станции.

Этот Мордехай Робертс всегда представлял для Мура загадку. У него были светлые, почти белые кудри и кожа кофейного цвета, и выглядел он куда большим иностранцем, чем Тонино, но говорил при этом на превосходном и вовсе не иностранном английском. К тому же его английский выдавал в нем человека образованного, что тоже было загадкой, поскольку Мур всегда думал – это как-то само собой подразумевалось, – что мистер Робертс просто слуга, которого наняли ухаживать за Габриэлем де Виттом, когда он ушел в отставку.

Но при этом мистер Робертс, судя по всему, и сам прекрасно умел колдовать. Когда они забрались в такси, он посмотрел на Мура с упреком и сказал:

– Ты ведь знаешь, существует несколько сотен заклинаний против укачивания.

– А мне казалось, я сделал так, чтобы его не укачивало, – смущенно ответил Мур.

С ним вечно так было: никогда не знаешь, когда колдуешь, а когда нет.

Но на самом деле Мура смутило то, что он прекрасно понимал: если он и правда наложил на Тонино заклятие, то вовсе не ради Тонино. Мур терпеть не мог, когда людей при нем тошнило. Опять то же самое – добрые дела ради недобрых, эгоистичных целей. При таких условиях он определенно вот-вот превратится в злого колдуна.

Габриэль де Витт жил в большом современном доме с большими окнами и металлическим коньком крыши по последней моде.