Клинок инквизиции

К тому же она ведь помнит собственную личность – ошибка в заданной сознанию программе? Слишком сложно, сказала себе Настя. Может, пора признать: все это действительно существует?

Отрезав волосы, священник нарек ее сестрой Агной. Сестры торжественно облачили в бесформенное одеяние серого цвета – хабит, туго обмотали голову и шею белым платком, водрузили поверх черную шапочку-велон с белым крестом, на котором были вышиты красные знаки в память о ранах Христа.

Настя горестно оглядела непрезентабельный наряд: «Твою мать! Как можно напялить такое убожество добровольно?»

Потом была исповедь, на которой она старательно каялась в греховных мыслях, и, наконец, приговор, вынесенный матерью Анной: неделю работы в прачечной, строгого поста – «вода страданий и хлеб скорби», десять ударов розгами по спине.

После экзекуции, которую исполняли сестра Ортензия и сестра Ванда, Настя отправилась на «исправительные работы». Вопреки ее ожиданиям, сестры не стали свирепствовать, скорее делали вид, что хлестали.

Труд в прачечной оказался гораздо более серьезным испытанием.

В небольшом помещении без окон было сыро и холодно. Многочисленные скатерти из трапезной, покровы и ризы засыпали щелоком, замачивали в чанах с ледяной водой, а ее еще требовалось натаскать из реки. Через час работы у Насти уже ломило все тело, пальцы сводило от холода. Когда же наступало время стирки, она шла в кухню за горячей водой.

Щелок разъедал кожу рук, спина затекала от стояния над чанами, но самым тяжелым оказалось полоскание белья в реке.

Настя была уверена, что через пару дней заработает хронический ревматизм. Поэтому, когда колокол ударил шесть раз, что означало созыв монахинь к ужину, она вздохнула с облегчением.

В трапезной ей, как наказанной, полагалось место в самом конце стола, где дежурная сестра уже положила кусок сухого хлеба, поставила глиняную кружку с водой. Настя и этому была рада, но пришлось минут пятнадцать стоять возле своего места, ожидая прихода аббатисы.

Мать Анна вошла, произнесла молитву, затем чтица начала отрывок из устава.

Ноги, натруженные за день, гудели и подкашивались. Конец чтения Настя восприняла с благодарностью, готовая даже поверить в Бога, лишь бы ей позволили отдохнуть.

Трапеза проходила в полном молчании – сестры сидели, опустив глаза каждая в свою тарелку с бобовой кашей – смотреть по сторонам не позволялось. Пищу вкушали достойно, едва ли не благоговейно, изредка знаками прося друг друга передать хлеб.