Скитальцы

 – У многих в начале и так не получается. Продолжай тренироваться.

– До каких пор?

– Если сможешь без особых усилий послать пульсар ярдов на шестьсот, считай себя мастером, – ответил кровер и, хрипло каркая, вернулся в пещеру.

Оставшись на карнизе один, я сосредоточился на занятиях. Снова и снова пытался отправить огненный шар как можно дальше, сохраняя при этом его целостность.

Под конец дня, когда я полностью выдохся и совсем окоченел, мне все-таки удалось добиться некоторых результатов: прежде чем рассыпаться, шар пролетал ярдов двадцать.

Вернувшись в пещеру, я молча съел свою порцию похлебки (сил не осталось даже на разговоры) и завалился спать.

Всю следующую неделю я неустанно тренировался запускать огненные шары, чтобы довести навык до уровня рефлекса. Постепенно эта волшба стала мне удаваться, хотя на шестьсот ярдов послать пульсар так и не получилось.

Иногда за тренировками следил кровер. Он предложил попробовать делать пламя более мощным и бросать шары не просто в воздух, а в определенную цель.

Пришлось методично швырять пульсары в валуны и выступы, стараясь нанести камню как можно больший урон.

– У тебя неплохо получается. Думаю, стоит перейти к более серьезной практике, – сказал Эр на восьмой день тренировок.

– Что ты имеешь в виду? А что, это все было несерьезно?

– Недалеко отсюда в ущелье обитает выводок скальных червей. Не желаешь поохотиться?

– А это не слишком опасно? – я поежился, вспомнив нападение тварей на караван.

– Я подстрахую, – успокоил кровер.

– И как же мне добраться до этого ущелья? – буркнул я, скептически оглядывая карниз.

– Тебе понравится способ, которым мы покинем это место.

Птицелюд расправил крылья, поднялся в воздух и завис надо мной, прокричав:

– Расставь руки в стороны!

Я подчинился, и Эр схватил меня подмышки. В следующее мгновение кровер оторвал меня от карниза и взмыл, стремительно набирая высоту. Вид, открывшийся мне, поражал красотой. Пики гор, покрытые девственно чистым, сверкающим под лучами Атика снегом, сияли белизной и были так близко – протяни руку, и коснешься вершины.

Ни один драгоценный камень не искрится так на свету, как снег в горах. Далеко внизу простирались предгорные долины и луга, покрытые белым покрывалом. Весной, когда снег растает, здесь расстелется ковер из чудесных цветов и растений, о которых рассказывал мне Эр. Сердце кольнула легкая зависть к птицелюдам, которые видят всю эту красоту каждый день.