Изгнанники

Первое мое детское воспоминание – отец сажает меня на коня, который кажется огромным. Мне ничуть не страшно, я хохочу и вцепляюсь руками в шелковистую гриву. «Отличный будет воин!» – смеется отец. Первая игрушка – маленький лук. Потом обучение мечевому и рукопашному бою, обращению с ножом и кнутом. В четырнадцать я уже охотилась наравне с мужчинами племени, в шестнадцать – вместе с воинами обороняла селение от ятунов. И что теперь? Снять доспех, обрядиться в юбку, заплести косы и нарожать детишек? Да я не против замужества.

Пусть выходят, кому нравится. А я не хочу. Единственное мое желание – чтобы меня оставили в покое!

– Мара, ты не воин, ты женщина! – терпеливо пояснил вождь.

– Да ну? – не выдержала я. – А почему же никто об этом не вспоминает зимой, когда приходит время отгонять ятунов? Почему меня всегда зовут на охоту? И почему, наконец, вызвали на суд Тира? Ведь он только для воинов!

Мое знаменитое бешенство, так долго сдерживаемое, наконец проснулось и заявило о себе. Плевать мне уже было и на старейшин, и на законы.

Я диким зверем зарычала, уставившись в глаза Бертарду:

– Разве в селении не хватает женщин? Разве некому рожать детей и охранять очаг?

– Скоро будет некому! – воинственно оскалив клыки, рыкнул в ответ вождь. – Твое поведение плохо на них действует! Юные девушки, глядя на тебя, задумываются: а не надеть ли им штаны и не начать ли носиться верхом по степи? Почему тебе можно, а им нельзя? Ты будоражишь умы наших женщин и оскорбляешь мужчин! Что будет с племенем, если все начнут себя вести так, как хочется?

– Акхмара, дочь Вархарда, – холодно обратился ко мне один из старейшин, – у тебя есть выбор.

– Слышала, – огрызнулась я.

– Или ты выходишь замуж, – невозмутимо продолжал старик, – или племя изгонит тебя.

Бертард встал, поднял статую Тира и отнес в шатер в знак того, что суд окончен.

– Решение за тобой, – сказал он. – Сроку тебе до утра.

Меня обдало холодом, гнев куда-то испарился. Я низко поклонилась:

– Спасибо, отец.

Я понимала Бертарда, еще как! Прав он, конечно.

И мне просто повезло, что вождь считал меня почти дочерью. Будь на его месте любой другой, приговорил бы выйти замуж за Ранвальда. Сама покалечила, сама и лечи. Приволокли бы на аркане, и все. А тут хоть плохонький, да выбор. Я шла по селению, ловя на себе злорадные взгляды женщин и заинтересованные – мужчин. Все уже знали, чем закончился суд, и ждали, кого же я назову своим женихом. Я отвела Зверя на пастбище, вернулась и легла спать.