Имперский ястреб

Гномий язык звучал для меня полной тарабарщиной. Благодаря усилиям дядюшки Ге я немного знаком с эльфийским, плавная напевность которого завораживает. А язык горного народа какой—то лающий, резкий. На нем хорошо, наверное, звучат боевые песнопения, марши и военные команды. Закончив заклинание, мастер Брохен вытряс из крохотной склянки себе на руку щепотку белой пыли и, поднеся ладонь к моему плечу, дунул. Поднявшись в воздух, пыль устремилась к рисунку, и я почувствовал на коже неприятное жжение. Нанесенная кисточкой картинка словно проникала в плоть, вызывая болезненные ощущения.

– Потерпите, господин барон, – спокойно произнес гном. – Разве это боль…

Он взял кисточку потолще, обмакнул ее в пузырек с розоватой жидкостью и несколько раз провел по татуировке. Боль отступила. Мастер подвел меня к небольшому зеркалу, висевшему на стене кабинета.

Раскинув черные крылья, на моем плече парил гордый ястреб, сжимая в когтях букву «Б» – знак бастарда.

– Вам надлежит явиться в штаб Первого полка для занесения в списки и постановки на довольствие, – сухо проговорил гном и, не слушая моих благодарностей, удалился.

Я надел рубаху и собрался было навестить Галианну, но в кабинет вошел Сэм.

– Мастер Авериус к господину барону!

А это еще кто? Через порог перекатился веселый толстячок и осведомился:

– Уже выбрали?

– Что именно? – ласково уточнил я.

– Как что? – возмутился мастер. – Рисунок для герба, конечно!

– Герба?

– Мастер Авериус прибыл из Геральдического управления, милорд, – пояснил дворецкий.

– Зачем он мне, Луга ради? – поразился я.

– Чтобы размещать на дверцах кареты, воротах, штандартах, а потом передать вашим детям, – сообщил толстяк. – Вы скажите примерно, чего хотите, а я потом нарисую.

– Рисуйте, – ответил я, снова стянул рубаху и указал мастеру Авериусу на правое плечо.

* * *

– Что ты можешь о нем сказать?

– Он молод, красив, и великолепен в постели.

– Дрянь! Ты испытываешь мое терпение.

– По—моему, невинен, как младенец.

– Значит, ты тоже не справилась. А он хитер! Что ж, мальчишка не оставляет мне выбора. Почему ты хмуришься?

– Ты убьешь его?

– А тебе жаль?…

* * *

Прошла неделя, я понемногу свыкался со своим новым положением. С помощью мягкого руководства Сэма осваивал хорошие манеры. Получил в имперском банке часть причитающейся мне ренты и выплатил слугам первое жалованье. Жизнь налаживалась.