Сердце люксума. Принцесса достойна смерти

Судя по вывеске, он втолкнул меня в какой-то дорогущий бутик мехов. Мгновенно подбежавшая девушка-консультант тут же залопотала приветствия на немецком, но была напрочь проигнорирована.

Курт уже тащил меня к ближайшему манекену, на котором красовалась серая шуба в пол. Без особых церемоний он просто стащил ее и перекинул на свое плечо.

Вокруг забегала возмущенная консультантка, грозя немедленно вызвать полицию.

– Сапоги, – будто не слыша ее воплей, вслух сказал мужчина, явно ища обувь взглядом.

– Зачем? – все еще не понимала я.

– Это тут лето, – устало глядя на меня, произнес Курт, вновь доставая из кармана часы. – Все, нет времени. С сапогами разберемся на месте.

И снова попытка утащить меня за руку на улицу, но только в этот раз я упиралась куда сильнее.

– Ты что, с ума сошел? – глядя на шубу, которую этот психопат явно собирался вынести, не заплатив. – Это воровство!

Мужчина резко обернулся и, закатив глаза к потолку, выдал:

– Если все принцессы были такими идиотками, то я понимаю, почему их убивали, – произнес он с таким выражением лица, что я отшатнулась.

Курт сделал ко мне резкий шаг, а в следующую секунду уже подхватил на руки, перекидывая через плечо следом за шубой.

На улицу он меня просто вынес, под визги консультантки и сигнальных рамок. Я пыталась колотить своего похитителя по плечам, чтобы отпустил, но тот явно решил, что с него хватит.

Не обращая внимания на мои потуги высвободиться, теперь он бежал по улицам со мной и чертовой шубой.

На нас оборачивались прохожие, а вот полиции, то ли на счастье, то ли на беду, не было.

Тем временем Курт вбежал в одно из неприметных зданий и теперь, перемахивая через три ступени, мчал вверх по лестнице.

Понимая, что тактику необходимо менять, я постаралась успокоиться. Силой ничего не добьюсь, надо попытаться “словом”. Опять же, если он называет меня “принцессой”, возможно, я могу заявить некие права на его подчинение мне.

– На правах члена королевской крови я приказываю поставить меня на место! – как можно пафоснее произнесла я, насколько это было вообще возможно в моем положении – когда голова расположена ближе к чужой попе, нежели к лицу.

Курт остановился.

Мягко спустил меня ступеньку.

Замер с каменным лицом.

– То-то же! – победоносно заявила я.

И тут он заржал. Откровенно и несносно надо мной глумясь.