Пятая содержанка Рассела Бэдфорда

Вы, случайно, не оттуда? – не унимался Бэдфорд и тут же добавил: – Хотя это бы не объяснило, зачем вы меня втянули в это дело?

– Рьину Томпсон жалко стало, – вяло отмахнулась я, понимая, как это глупо звучит с учетом, что старушка на дух меня не переносила. Не объяснять же, что у меня интуиция в заднице засвербела. – Да вы сами были не прочь еще полчаса назад втянуться в «приключения». Стоило только братца увидеть.

Зубы рьена опять заскрежетали.

– Так вы вспомнили, где находился тот участок? – перевел тему он.

– Где-то около порта, – недовольно ответила я.

– Вот и славно, прокатимся. Подышим морским воздухом, – бросил он, вскидывая свободную руку с зонтом, чтобы остановить проезжающего мимо возницу.

Бэдфорд пристально проследил, чтобы я первая села в экипаж, и только потом умостился рядом, для страховки опять кладя руку мне на локоть, словно думал, что я могу птичкой на ходу упорхнуть в окно.

Ехали молча.

Я злилась на себя, на Бэдфорда, а с другой стороны – понимала, что страшного ведь ничего не произошло.

Ну, съездим в участок. Рьен убедится, что я не вру. Может быть, заодно выпрошу у того самого офицера, что оформлял протокол, новые документы вместо сожженных.

Уголки моих губ невольно поползли вверх.

– Чему улыбаетесь? – не понял моей реакции мужчина.

– В любой ситуации ищу плюсы, – еще шире расплылась я. – Оптимизм – наше все.

Моя реплика так и осталась без ответа.

Экипаж трясся по мощеным улицам, а я, глядя в окошко, все больше узнавала пейзаж.

Карета остановилась.

– Наверное, этот, – крикнул возница, не покидая козел. – Более в округе участков нет.

– Благодарю. – Рьен вышел и бросил ему монету.

Рассел внимательно проследил, как я сойду со ступенек, и вновь подхватил под локоть.

– Да не сбегу, – раздраженно произнесла я, глядя ему в глаза.

– А кто вас знает, – все так же недоверчиво ответил он. – Вы полны неожиданностей, рье Батори. И если хотите эту ночь провести не под открытым небом, я должен убедиться, что впустил в дом не преступницу.

Мой тихий выдох означал смирение.

В участке по сравнению с прошлым разом было людно.

С десяток офицеров сновали туда-сюда с кучей бумаг и папок в руках, а один особо молодой и безусый едва нас не сбил, стоило только войти в двери.

– Смотрите, куда идете, – бросил незадачливому сотруднику Бэдфорд в своей привычной надменной манере.

Офицер даже опешил от такой наглости.