Подслушано: Вселенная. Премия им. Ф.М. Достоевского

«Как трогательно!», – подумал король и пустил бриллиантовую слезу. Слёзы монарха – они на вес золота.

Затем король поднялся по лестнице, немало забавляясь, и вступил в нежнейший бархат опочивальни. Он перевернул трубку другой, увеличительной стороной, и повторил процедуру зеркального осмотра покоев.

– Казнить! Казнить рыбака! Казнить! Его трубка лжёт! – в бешенстве закричал король.

Это – дешевая безделушка, действующая на манер кривых поверхностей, созданная рыбаком специально, чтобы дурить честной народ.

Стекла вылетели из корпуса, разбились, задребезжали, зазвенели тысячами осколков, удлиненное тело трубки рухнуло вниз и намертво прилипло к полу, а с двух лишенных стекол сторон открылись гигантские волновые воронки. В ту же секунду король перестал существовать, впрочем, как и его дворец, и все его маленькое королевство.

Это не удивительно. Ведь когда кто-то разбивает трубку времени, прошлое с будущим сталкивается, смешивается и происходит аннигиляция.

Пару мгновений временные полюса двигались друг на друга с противоположных краев Вселенной, засасываемые силой сокрушающей мощности. Тот, кто ещё жил в эти мгновения, навидался всякого. Двухсторонняя воронка поглощала и прошлое, и будущее, сбивая их в хаотичную смесь. В левом ухе воронки крутились в диком смерче страшные доисторические существа, древние люди и рыцари в тяжелых латах, разрушенные гробницы и сокровищницы мертвых королей; правое ухо воронки тянуло в себя стальных птиц, чудовищных полулюдей-полумашин, и ещё многие невиданные творения, которым я даже не могу дать имени.

– Чёрт подери, ну и кашу я заварил! – сокрушался Мельхиор. – Чем же всё это расхлебать?

Малый он был, конечно, безалаберный, но не бездарный.

– Расхлёбывать кашу можно только ложкой! – решил он и оказался абсолютно прав. И он отлил ложку времени из темной материи с добавлением первоклассной белой меди.

Товар получился что надо. Ложка вычерпывала время так же хорошо, как суп из Мельхиоровой тарелки, и чем больше он ел супа, тем дальше возвращался в собственное прошлое. Он, конечно, малость просчитался с трубкой. Будь она понезаметней, никому и в голову бы не пришло сквозь нее смотреть.