Подслушано: Вселенная. Премия им. Ф.М. Достоевского

Надеюсь, вы довольны презентом.

Она слегка поклонилась ему с безупречной вежливостью, а затем упорхнула прочь. Рассматривая подарок, Степан Павлович с изумлением обнаружил, что это – самая обычная колода из тридцати шести карт, которую деревенские используют для игры в дурака. Вряд ли его гордая манерами аристократки тётка могла прислать такую безделицу. Скорее, она подарила бы вистовую колоду. Однако, и эти беспокойные размышления мгновенно рассеялись, потому что появилась Аделаида Демьяновна, тучная алчная женщина, и принесла целую корзину белого налива.

Сбитнев открыл дверь палаты и замер у входа, не решаясь войти. Довольный, с корзинкой наперевес, он выглядел крайне забавно, как влюблённая молодуха, пришедшая с базару. И уж конечно же, он не предполагал увидеть в палате посторонних.

За столом сидели двое подозрительных людей в серых плащах. Когда Степан Павлович, осмелившись, вступил на свою законную территорию, незваные гости даже не взглянули на него.

– Что ты мне здесь несёшь, жулик? – резко сказал один из незнакомцев. На его голове красовался чёрный цилиндр, тенью сгущая краски сурового лица. – У тебя не может быть крестовой шестёрки, ведь мы потеряли её вчера. Кстати, милейший, – добавил он, неожиданно поворачиваясь к Сбитневу, – Вы случайно не находили здесь нашу карту?

– Он украл её и прячет под подушкой, ваше превосходительство, – презрительно скалясь, рявкнул второй.

– Да как вы смеете? – вознегодовал Степан Павлович.

– Слыхали? – раздался смешок.

– Не слыхали, а слышали, – грубо оборвал человек в цилиндре, отвешивая своему напарнику подзатыльник. – Зови, милейший, зови. Да смотри, как бы тебя не позвали, – и он плюнул в сторону Сбитнева.

Степана Павловича словно оттолкнуло назад; в глаза ударила мерзкая чернота, разъедая; он сделал шаг, два, зашатался, и, не удержавшись, рухнул на пол. Яблоки поскакали в разные стороны; клап-клап-клап… Мёртвым грузом упала, словно приклеилась к дощатой поверхности, подарочная колода.

Уже через пять минут над тяжело дышащим на кровати Сбитневым склонился Пётр Моисеевич.

– Что с вами, Степан Павлович? Вам стало нехорошо? – с заботливой терпеливостью вопрошал врач.

– Доктор, я прошу переселить меня в другую палату! – задыхаясь, потребовал пациент.