Я на тебе (не) женюсь

– Мне надо сначала в женскую консультацию, – вдруг сказала она. – Я же тебе вчера говорила, что мне нужно утром к врачу…

Правда говорила? Артур не помнил. После той зубодробилки, которую он пережил в компании с Багратом вчера днем, информация в его голове вполне могла не сохраниться.

– Потом съездишь, – сказал он не терпящим возражений голосом.

Эва состроила мученическое лицо:

– Артур, потом не получится, там все строго по записи, если пропущу прием, меня не скоро запишут. Визиты раз в месяц обязательные.

Важно ей, видите ли.

– А анализ ДНК не важен, что ли? – тут же ощетинился он.

– Ты скажи, в какую клинику поехать, я съезжу после врача, сдам, – проговорила Эва примирительным тоном.

Одна без него? Ну нет! Вдруг перепутает клинику или еще что.

Невыносимая! Упрямая!

Как же она его злила…

– Я отвезу тебя к врачу, а потом мы поедем сдавать анализ, – сказал он строго и указал головой на дверь: – Вперед.

Эва кивнула, как будто даже обрадовалась.

Ну еще бы, съездить на его авто всяко лучше, чем на общественном транспорте.

Вот тебе на – он теперь ее личный водитель.

Ну ничего, он это стерпит. Он все стерпит, пока не узнает, чьего ребенка она носит. А потом решит, что с ней делать.

Артур прождал Эву у женской консультации примерно полчаса.

Успел за это время решить несколько рабочих вопросов, позвонить Баграту, заскучать.

Наконец увидел Эву выходящей на улицу.

– Явилась – не запылилась… – проворчал себе под нос.

Но все-таки вышел из машины, чтобы ее встретить.

Наградил Эву недовольным взглядом, насладился тем, как по ее лицу тут же проскользнуло виноватое выражение. Чуть выдохнул и открыл для нее дверь.

– Извини, что так долго, – пролепетала она. – Там была очередь.

– Я надеюсь, больше тебе никуда не надо? – спросил он недобрым голосом.

– Больше никуда, – помотала головой она.

И затихла.

Так и ехали молча всю дорогу до клиники.

Артур проводил Эву до лаборатории, стоял в дверном проеме и наблюдал, как у нее брали кровь. Ему просто, всего-то и провели ватной палочкой по внутренней стороне щеки. А ей сложнее.

Он сам дернулся от того, как медсестра проткнула ее кожу иголкой, так стало жаль девочку. С ней надо аккуратно, у нее же кожа нежнее бархата, ему ли не знать. Он будто даже почувствовал боль за нее.