Лиза мне в паспорт

 – Евдокия, с каких это пор у нас гостей заставляют работать на кухне?!

– Я… подождите! Я вызывала повара из агентства по найму «Маркиз», и я спросила эту девушку, из «Маркиза» ли она!

– Я работаю в кафе «Маркиз», – виновато поджимает губы Лиза.

– Это что же получается? Обед нам готовила твоя девушка?! – всплескивает руками моя мамуля. – Вот это номер! Считай, экзамен на хозяйственность сдан на пятерку! А я всегда считала, что женщина должна уметь готовить хотя бы чуть-чуть… – Потом она поворачивается к домработнице и продолжает гораздо более резким тоном: – Евдокия, позаботьтесь, чтобы остальное было приготовлено без участия нашей гостьи и отныне следите, кому вы что приказываете! Вы бы ее еще полы мыть заставили, право слово…

– Лизочка, пойдемте, – тут же берет ее под руку мой отец и отодвигает стул рядом со мной.

– Прямо удивительно! – вторит ему мать и тоже садится за стол. – Вы по профессии повар?

– Нет, просто люблю готовить…

– Но это профессиональная работа! – подмечает мама.

– Научили в приемной семье, – улыбается Лиза.

И тут ей от маменьки прилетает новый вопрос:

– Лизонька, вы – сирота?

– Не совсем…

– Что значит «не совсем»? – невольно хмурюсь.

– Мой отец жив, но он лишен родительских прав… – честно отвечает она.

– Какой-нибудь алкаш, да? – спрашивает Артём.

«Надо же, а братец весь в меня, тоже умеет зачтено ляпать не к месту!» – почти горжусь, хотя меня уже некоторое время не покидает желание его придушить.

– Не совсем… – снова отвечает Лиза и отчего-то резко грустнеет.

Глава 7. Горох

Тогда же:

Лиза

– Лизонька, почему твоего отца лишили родительских прав? – вдруг спрашивает у меня Мария Олеговна, мать Влада.

Этот вопрос словно бьет хлыстом, такой он болезненный.

И ведь сама во всем виновата, никто за язык не тянул, могла смолчать. Тем не менее не смолчала. Теперь уже каждый член семьи Чаадаевых поворачивается в мою сторону и ждет ответа, а я не знаю, что им сказать.

«Дебилка и мямля…» – тут же воскресает в моей голове образ некогда любимого отца. Он и правда был любим, пока была жива мама, а потом испытывать к нему это чувство стало просто невозможно.

Тут же начинают ныть колени, и я непроизвольно прикрываю их руками. Это фантомная боль, у меня не осталось никаких видимых травм с тех времен. Но стоит вспомнить последние два месяца жизни с отцом, как ноги начинают ныть с такой силой, что хочется забиться в уголок и рыдать.