(Не) моя свадьба

 – Думаешь, у меня не получится задобрить твою соседку, чтобы она дала какие надо показания? Или считаешь, не смогу доказать отцовство? Уверен, мне пойдут навстречу, максимально ускорят процесс. Но если ты доведешь до этого, мы уже не будем говорить ни о какой совместной опеке…

Он четко понял, что попал в точку. Вот он – самый страшный ее страх.

– Ты… ты просто сволочь! – простонала Милана.

В этот момент Баграт увидел у нее в глазах слезы.

Уже не первые за сегодня, об этом красноречиво говорили потеки туши на ее щеках.

На секунду ему стало ее жаль, но Баграт подавил в себе это чувство. Он сейчас борется за сына, и жалости тут не место. Жалость к противнику – слабость, кем бы он ни был.

– Собирай вещи, – процедил он зло. – Или, клянусь, ты пожалеешь о своем ослином упрямстве. Ничего с тобой не случится, если неделю поживешь со мной. Ну? Я жду, Милана…

Она громко всхлипнула, утерла ладонями щеки и с поникшими плечами отправилась в спальню за сумкой.

Через полчаса Баграт уже усаживал ее и сына в свою машину.

Глава 15. Первый день в его квартире

Баграт наблюдал за тем, как Милана с Пашей спали в его гостиной.

Картиной это было странной, с какой стороны ни посмотри.

Сегодня днем он разложил для детских игр диван у телевизора. Большую его часть занимали раскиданные в беспорядке игрушки, которыми Милана развлекала Пашку. А сами они устроились в углу.

Милана лежала на спине, а сын на ней. Уложил голову ей на грудь, выставил попку вверх, каким-то невероятным образом сложил ноги под себя и пускал во сне слюни.

Как можно так спать? Ну неудобно же ни ей, ни ему. Или удобно, а Баграт в этой жизни просто чего-то не понимает?

Еще и уснули в такую рань – на часах девять вечера.

Баграт хотел было по одному отнести их в выделенную для них спальню, но побоялся потревожить. Чего доброго, сын опять расплачется. По его мнению, он и без того сегодня выдал годовую норму.

К тому же очень не хотелось нарваться на еще один ненавидящий взгляд матери своего ребенка. Милана сегодня метнула этих взглядов в него столько, что Баграту уже икаться начало. Прямо монстра из него сделала.

В конце концов, что такого ужасного он сделал?

Ну взял ребенка на пару часов – преступление века, не иначе.

«Ты его похитил!» – до сих пор звенели в голове абсурдные обвинения Миланы.